Макс не успел додумать, когда услышал приближающийся топот ног. Кто-то сделал подсечку сзади и упавшего юношу стали избивать ногами. Били неумело и в основном не зло. Он начал уже подниматься, когда удар носком кроссовки в челюсть вновь отбросил его плашмя на землю.

–  Это ты зачем, в голову?

–  Будет знать, урод. Слышь, ты, урод! Убирайся отсюда. Понял?

Это был тот самый школьник, низенький заводила ансамбля. И с ним - остальные.

–  Ты по-о-ял?
– довольно ощутимо ударил он ногой в бок Максима.

–  Да ладно тебе. Хватит!
– мордастый клавишный оттянул его от Макса.

–  Ладно, пошли. И только вякни, падаль!

Максим потихоньку встал. Гнев уже сконцентрировался мощным зарядом и прямо сейчас можно было бы ударить им в удаляющие спины местной шпаны. Ох, сейчас он им устроит! В штаны от страха и боли наложат! Но вспомнив что-то, Максим подавил гнев и занялся собой. Вроде всё и ничего, обошлось. Но вот челюсть, челюсть. И действительно, до правой скулы не притронуться. И рот невозможно раскрыть. И кажется, зубы. Да, и два зуба явно шатаются. Макс вытянув шею, чтобы не замазать чужую одежду, выплюнул заполнившую рот кровь. Хорошо, что хоть сухо. Костюм не вымазали. Так, в пыли. А то перед хозяевами совсем неудобняк.

Раздумывая таким образом, Максим, время от времени отдыхая, опершись на заборы, и выплёвывая кровь, двигался к дому Петровича. Возле калитки он вдруг почувствовал, что его совсем развезло. Толи от выпитого спирта, толи от полученной травмы, но стало плохо. Просто плохо. И света в доме не было. И на стук никто не открывал. Лишь выбрался из будки и потянулся к нему искалеченный Артур.

–  Ну что, псина, пойду-ка я на ваш сеновал. Пойдём, полежим, поболтаем. Правда, собеседник я сейчас никакой - видишь что творится. Но уж как - нибудь.

Максим пошёл в хлев, нащупал так и оставшуюся вчерашнюю постель. Аккуратно снял свой наряд, отложил подальше. А псина действительно притащилась за ним и улеглась рядом.

–  Ну ладно. Только тут вчера ещё одни постоялец был. Ты смотри, не шуми, если он заявиться.

Пёс послушно постучал хвостом.

–  Если хвостом машешь, значит - поправишься. Значит, позвоночник цел. Это не то, что я, дружок. Он погладил пса и вдруг почувствовал, что покрывается чем-то липким. Отёр лицо, протянул ладонь к лунному свету, пробивающемуся через щель. Тёмный. Точнее, красный пот. Выходит спирт. Было уже такое. Значит… Значит, ещё не всё потеряно? Или что - то уже возвращается? Счастливый, он обнял безропотного Артура и уснул.

Разбудил Максима дикий женский визг. Ещё просыпаясь, он вскочил со своего ароматного ложа, озираясь вокруг. И тут же визг повторился. Это в открытых дверях хлева визжала, глядя на него хозяйка.

–  Что случилось?
– поинтересовался юноша. Затем, вообразив, что хозяйка кричит от его уродства, быстренько замотался в простыню.

–  Ну, слава Богу, живы. Но что, что с вами?
– переведя дух, поинтересовалась Петровичева жена.

–  А что? А… это, - понял он, оглядывая свои руки, покрытые тем самым кроваво - красным потом.
– Ерунда.

–  Весь в крови - и ерунда? Что случилось - то?

–  Да нет, это так. Это… нестрашно.
– Максим пощупал скулу и убедился, что и это " нестрашно". Место контакта челюсти с кроссовкой ещё ныло, но так себе. Терпимо и ненавязчиво.

–  Я вчера там… упал. Костюм немного того. Но я вычищу.

–  Вам прежде всего, помыться надо. Идите, муж сейчас колонку включит, горячая вода будет. Но с вами точно - ничего? А то мы вчера пришли, думали Вы там, с "випами" засиделись. Или ещё кто пригласил. А сегодня смотрю - Артура нет. Вот сюда и заглянула. Ну, что вы здесь пристроились, бездельники?
– обратилась она уже к сладко, во всю длину потягивающимся Артуру и большому рыжему котище.

–  Вы знаете, они с детства дружат. Но чтобы оба к неизвестному человеку…, - она озадаченно покачала головой и вышла, давая возможность закутавшемуся в простынь юноше проскочить в ванную. Там Макс смыл свой странный пот и как мог, быстренько постирал вымазанное в этот же красный цвет бельё. Подопухший и неразговорчивый пока Петрович принёс перемену, спортивный костюм и позвал завтракать.

–  Задал ты вчера жару, - начал он уже за столом. Я пол ночи уснуть не мог. Всё вспоминал, вспоминал, что - то хорошее. Давно такого не было.

–  Да уж, давненько, - двусмысленно улыбнулась хозяйка.

–  Понимаешь, твоя музыка, она такое всё, ну самое светлое пробуждает. И это говорю тебе я, взрослый мужик. Давай за тебя!

–  Нет! Мне ехать сегодня.

–  Ещё куда?

–  В райцентр. С Вершаловским. На юбилее каком-то сыграю. Всё- же деньги нужны.

–  Жаль. Мы уже планы на сегодня… суббота всё же. Уже для взрослых. Ну, как вчера. На часок какой.

–  Что? Это я вчера час играл? Тогда понятно, почему пацаны…