Шрифт:
– Спокойной ночи?
– переспросил Макс уже вдогонку.
– Может, уснуть, и проснуться где-нибудь у шейха? Одевая майку, он вдруг замер, прижав руку к груди. Там по-прежнему холодил, теперь уже сморщенную кожу, крестик.
– Ты всё же со мной, дружище? Не предал прокажённого?
– Максим упал на одеяло и вновь провёл рукой по лицу.
– Что же это будет-то, а? Куда с таким…с таким… - он вспомнил кошмар в зеркале и всхлипнул. Кому я теперь такой… Вдруг он услышал осторожные, едва различимый шорох. Кто - то явно крался в его сторону. Макс было напрягся, но в этот момент в его ноги ткнулось что-то мягкое и пушистое. Оно постояло, ожидая реакции, потом тихонько вопросительно мяукнуло. На "кис-кис" пушистик от ног перебрался к юноше на грудь, поперебирал лапками, словно взбивая себе постель, свернулся клубочком и замурлыкал.
– Ну вот, хоть кто-то меня не боится, - вздохнул Максим. И всё- же стало легче. Под "мр-мр-мр" он почувствовал, что действительно очень устал и неожиданно для самого себя уснул.
Глава 1
В заброшенном клубе было пусто и грустно. Сдвинутые ряды ободранных откидных сидений с исцарапанными непристойностями спинками порядком запылились. Облезла и запузырилась половая краска на досках сцены. А на ней сиротливо жалось к стене позабытое - позаброшенное пианино с колченогим стулом. Видимо, вращающийся стульчик кому- то сгодился в хозяйстве. А пианино…
От нечего делать Максим открыл запылившуюся крышку, и ветеран заулыбался ему всё ещё белоклавишной улыбкой.
– Что-то ещё можешь, старик?
– поинтересовался Макс, нажав на одну из клавиш.
– Тень… - отозвался инструмент.
– "Тень", - усмехнулся юноша. "Конечно, тень". Он вспомнил, как Патрик читал стих про тень:
Ко мне приходит тень в ночном часу И под окном стоит, вздыхая, А утром превращается в росу, В туман, своих следов не оставляя. Я знаю, кто это, от страха не дрожу, И не гоню её, огнём свечи пугая, Но и навстречу к ней не выхожу, И в дом к себе её не приглашаю…– Вот так, дружище. Это он про ушедшую любовь писал. А меня гнать взашей будут. Если родной отец не узнал… И видишь, почему-то не исцеляется. Какой-то сбой в программе. Хреново, дружище.
Максим нажал ещё одну клавишу. Примерился, вспоминая клаву аккордеона, на котором ему когда-то загорелось учиться играть. Уж очень его однажды восхитило танго на этом инструменте. Потом вспомнил, как это же танго исполнял рояль. Что-то похожее получилось. Только вот с басами. Он протянул левую руку. Закрыл глаза, и вдруг… Да-да, опять вдруг. Кроме способностей убивать или проходить сквозь стены, вместо способности исцелять, прыгать или драться, проявилась способность играть. И как играть! Максим вспомнил, что это танго было записано на кассете " Мелодии уходящего века", которую приобрёл отец и заслушал "до дыр". Вспомнил, как она звучала в их квартире в тихом уютном гарнизоне. Как же давно это было! Мышка, Серый, Патрик, улетающие за горизонт " медведи"… Погрузившись в добрые воспоминания, Макс продолжал играть - всё подряд, что было на кассете, что, невольно отложилось в подсознании. И как когда-то, не задумываясь, решал задачи, юноша, не задумываясь, извлекал аккорды из старого расстроенного пианино.
Когда "кассета" окончилась, Макс в приятном изнеможении откинулся на спинку старого стула. С непривычки ныли пальцы и кисти. Но он чувствовал, что получается что-то удивительное. И это - в компенсацию за предыдущие способности? В конце концов, есть кому убивать. Вот исцелять… Но если я не смог себя, то это не значит…! Нет, наверное, "значит". Жаль. Мало, мало успел. Может, правы были эти ребята из церкви? С такими способностями - не бандитскими разборками заниматься, а спасать, спасать, спасать людей. А я… Вот тебе и расплата. Побыл этаким супером, побудь теперь отверженным. Нищим уродом без роду без племени. А этот талант - в утешение, некоторая компенсация.
Юноша повернулся к окну и замер. Взглянув во второе и в третье. Везде одна картина - удивлённые, прижавшиеся к стёклам лица. Вспомнив своё уродство, Макс быстро отвернулся, затем сошёл со сцены и спрятался в комнатке, служившей ему столовой - туда сердобольный лесничий уже дважды приносил скромное угощение от своего стола. Вскоре звякнул замок и заскрипели старые половые доски. В комнату вместе с Петровичем зашло сразу несколько человек, в том числе и какие- то женщины. Чтобы не пугать их, Максим отвернулся к стене.
– Да ты, Макс, оказывается классный музыкант! Что же ты молчал?
– начал разговор лесничий.
– А что было говорить-то?
– удивился Макс. Действительно, если бы на первый вопрос в лесу: " Ты кто?", страшное голое чудовище ответило: "Музыкант" тогдашним мужикам с ружьями это не добавило бы ни доверия к нему, ни спокойствия. Даже если бы он знал о новом таланте.
– Но Вы… Вы…, - вступил в разговор женский голос, - Вы же маэстро! Так играть. И на этом… Послушайте, а давайте сегодня к нам на школьный вечер. У нас ребята сами, кое - как. Покажете им. У нас синтезатор со всеми наворотами. Один спонсор отжалел. Можно, как на рояле.
– Куда мне в школу. Разве только в младшие классы неслухов пугать.
– Ну что Вы, зачем же уже так.
– А как?
– повернулся к собеседнице Макс.
– Ааах!
– вырвалось сразу у нескольких женщин. Максим увидел говорившую - довольно молодую женщину в строгом костюме, с простенькой серенькой прической и очках на худеньком личике. Наверняка какая-то училка. С ней пару девчат - его ровесниц. Бывших ровесниц, - вспомнил он о своём нынешнем облике. В дверях - шпана поменьше, в том числе, кажется, ребята, его нашедшие.