Эпилог

Прорваться к ним не удавалось. Ни на машинах, ни пешком. Ни на танке, присланным генералом Юрием. Невидимая преграда останавливала всё в радиусе метров двадцати от умерших. Поглощённые другими заботами люди лишь иногда посматривали на кадры, в которых так и лежали несчастные юноша и девушка.

–  Ничего, завтра всё изменится, - сообщил на исходе второго дня Николай.

–  Что-то там вычитал?
– кивнула зарёванная сестричка в сторону зажатой в руках брата библии.

–  Думаю, да… Сейчас звякну журналистке и всем нашим.

У Синички сейчас была горячая пора. В работе она пыталась утопить горе по сестре, по ужасной её кончине. СМИ старались, повторяя раз за разом происшедшее и показывая эту жуть с разных ракурсов. А потом - заявление нового И.О. Самоназначение маршала пока не вызывало каких бы то ни было возражений - всё же последним покинул столицу. А кто-то подсуетился - и пошли кадры рвущихся на депутатских автомобилях слуг народных. Дрожащие от страха щёки и повизгивание: "Никаких комментариев". Поэтому пока - как мыши под веником. И всё-таки комментарии, комментарии, комментарии. Растерянных, постоянно пожимающих плечами учёных. И радостно протягивающих руки к небу всевозможных сатанистов. И политических деятелей.

–  Скажу тебе по секрету, там будет что опять снимать.

–  Опять?
– ахнула Синичка.

–  Нет. Совсем другое. Можешь поверить.

Журналистка поверила и не прогадала. Их компания через сутки весь день проторчала на удобном для съёмок месте, направив камеры на всё так же лежащие неподвижные тела. И брошенный танк неподалёку - от греха подальше эвакуацию машины отложили. Место это уже огородили колючей проволокой и выставили охрану.

–  Но неужели ничего нельзя сделать? Это скотство какое-то!
– возмущалась Антонина.
– Словно никому и дела нет! Уже окрутили колючей проволокой как… как скотомогильник какой! В конце концов, люди знают, кто их спас, или нет? Нет? Тогда я сейчас пойду на ваше гнилое ТВ и буду весь день кричать в эфир, что случилось на самом деле!

–  Кричат, девочка, весь мир кричит, и каждый своё!

–  Но вы же можете показать всё - от начала до конца!

–  Увы! Вы, ребята, не знаете, что такое авторское право. Вот те ребята, которые здесь были, только они всё и засняли от начала и до финала. А теперь требуют солидную мзду.

–  Ничего, вы им тоже кое - что предложите. Баш на баш, - пообещал Николай.

–  Но Коль, может не сегодня? Вон, темнеет.

–  Думаю, недолго уже… Да вот же… Смотрите! То есть снимайте же!

В наступающих сумерках было видно, как тела начали мерцать бледно-голубым светом. Словно вновь забились два сердца - более редко юношеское и почаще - девичье. Затем фигуры зашевелились и встали, застыли. Мерцание плавно переходило во всё более и более яркое свечение. Конкретные черты начали размываться и лучи двумя огромными, всё увеличивающимися в диаметре столбами потянулись к небу. Выше, выше, выше. Вот исполинские лучистые фигуры на мгновение замерли, вспыхнули ещё ярче и, оторвавшись от земли, ушли в небо, казалось - к уже появившимся звёздам. Не стартовали, не рванулись, не вонзились, а именно - ушли.

Оставшимся всё стало ясно. Тихонько молился Николай. Плакала, шепча имя любимого, Антонина, опустила камеру Синичка, торжественно отдавали честь генералы.

Николай, закончив молитву, открыла Библию и прочёл:

"И дам двум свидетелям Моим, и они будут проповедовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище…

И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из их уст и пожрёт врагов их; если кто захочет их обидеть, то тому надлежит быть убиту…

И когда кончат они свидетельство своё, Зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьёт их.

Но после трёх дней с половиною вошёл в них дух жизни от Бога, и стали они на ноги свои; и великий страх напал на тех, которые смотрели на них… И услышали они с неба громкий голос, говоривший им: взойдите сюда. И они взошли на небо на облаке…" Откровение святого Иоанна Богослова.

–  И это всё? Неужели всё?
– плакала Антонина.

–  Ну, почему же?
– возразил генерал Анатолий.
– Макс не тот парень, чтобы там на облаке восседать. Не утерпит. Да и девчонка эта, как я понял…

–  Нет, это всё. Всё! Сердцем чую.

Больше с ней никто не спорил. Ведь влюблённое девичье сердце - самый верный вещун.

Послесловие

На сто тридцать восьмой ступеньке меня поприветствовал незнакомый мужчина. В принципе, у нас здесь почти деревня. Ну, не буду огорчать соседей - дачный посёлок. Поэтому и делим всех на "знакомый - незнакомый". Была пора, говорят - всё незнакомцами кишело. Сейчас подзаглохло. Не тот сервис. А какой вообще должен быть сервис на военно-морской базе? Ну, музеи - да. Военно-морские парады - тоже. А море… Нет, места конечно, есть. И всё равно с тем, что было раньше не сравнить. Поэтому и не рвутся уже туристы в наш частный сектор. А этот и не турист, как я поняла.