–  Ирина Сергеевна, добрый день!

–  Добрый, - остановилась я.

–  Евгений Николаевич. Журналист. У меня к вам дело, - представился незнакомец, протягивая корочки весьма солидного СМИ. Я сверила фотографию с оригиналом. Похоже. И даже не очень плохо. В смысле оригинала. Тридцати ещё нет. Высокий. Жиреть ещё не начал. Скуластый. Глаза… вот, очки тёмные снял - глаза голубые. Симпатичный в общем. Вот только причёха. Ну, не нравятся мне эти хвостики у мужиков. Ну, ладно бы, у пацана. А то… Хотя, какое мне дело?

–  И какое у вас дело?

–  Понимаете… дайте, я вам помогу. Тяжело же, - потянулся он за сумками.

Я не возражала. Всё-таки эти триста шестьдесят ступенек, оно и правда тяжеловато. Хотя, говорят, привыкаешь.

–  Я к Вам от Максима, - начав подниматься, сообщил журналист.

–  Какого… Максима?
– остановилась я. И хотя, замершее сердце уже дало ответ на этот вопрос, я задохнулась, когда новый знакомый произнёс знакомую фамилию.

–  От Макса. Максима Белого. Да Вам плохо?

–  Нет - нет. Ничего. Пойдёмте. Давайте поднимемся по этой чёртовой лестнице, а потом расскажете.

В нетерпении я совсем забыла, что загрузила журналиста двумя сумками своих покупок. Я почти бегом мчалась наверх, а мужчина, отдуваясь, пытался не отставать. Поэтому, когда мы устроились на лавочке у памятника - танка, Евгений Николаевич некоторое время тяжело дышал и вытирал обильный пот.

–  Зарядочка… - пробормотал он.
– А этот танк - к чему здесь? На такой вышине…

–  Я как-нибудь потом расскажу, хорошо? Вы сказали, что от Максима. Но как я поняла со всех, в том числе и ваших, репортажей, он…

–  Да они ушли. Уже чуть больше года. Но три дня назад он… эээ… связался со мной…

–  Он, значит, жив?

–  Можно сказать и так. В общем, он ещё до… тех событий обещал мне интервью. Вот и сказал, что готов. Только с условием - у вас. Вы же не против?

–  Господи, конечно нет! Только когда?

–  Да уже. Сегодня вечером!

–  Но я не успею… нет, я просто не успею… я же не успею ничего… - запаниковала я. Действительно, ни дом в порядок привести, ни себя, ни…

–  Но Ирина Сергеевна! Это же не официальный визит. И даже не приезд гостей. Это, так сказать, рабочая встреча.

–  Это для вас, "так сказать, рабочая встреча". Пойдёмте тогда быстрее, может что и успею. В каком часу?

–  Он сказал "вечером".

Я успела многое, и всё же, конечно, не всё. И когда в калитку вошёл этот, уже взрослый юноша, я чуть не расплакалась - не успела, конечно главного - привести себя в порядок. Кинулась к нему навстречу, какая была - в маечке и шортиках, без лица. В смысле "боевой раскраски". Даже свисток накрасить не накрасила. Ну, какие глупости на уме в такой момент!

А он изменился - это я сразу увидела, когда Максим смущаясь, неловко обнял меня и ткнулся губами в щёку. Видимо, не определился, как себя вести. Ах, мальчик, мальчик! Впрочем, внешне уже юноша. Пощекотали мне щёку пушистые всходы усиков. И на цыпочки ему привставать не пришлось, чтобы меня поцеловать. Вытянулся. Но нескладным не стал. А вот глаза - уже не мальчишеские. Внимательный взгляд умудрённого, нет не опытом, а каким-то великим знанием человека. Где же я видела такой взгляд? Вот такой же контраст между внешностью и взглядом. Ну конечно - "Богородица с младенцем". Такой же контраст у Христа - ребёнка. Или такое сравнение - чересчур?

–  Здравствуйте, Ирина Сергеевна!

Тот же голос - и разом прошла вся эта мистика. Мальчишка! Любимый мой мальчик, а не Христос и иже с ним. Хотя, и в Христе было много человеческого, правда? И в него, говорят, влюблялись. Или богохульствую? Ай, ладно.

–  Здравствуй, Белый, здравствуй!

Максим разжал свои объятия и начал испуганно озираться.

–  Ты что?

–  Ищу доску.

–  Какую ещё…

–  Ну, школьную. Сейчас скажете: "Белый, к доске!" Только… Ирина Сергеевна… дневник я дома забыл!

–  Ладно тебе, остряк, - шутя потрепала я его по шевелюре. Какие волосы, Господи! Наверное, у жеребёнка грива вот такая же шелковистая. Стоп, стоп, стоп. Не в коня корм.

–  Идём за стол. Проголодался, наверное? Издалека?

–  Да. Знаете, издалека.

–  Там уже журналист твой ждёт. Зачем…?

–  Я всё объясню.

По причине жары мы всегда ужинаем во дворе, под деревьями. Уже начали скрипеть цикады, взошла здоровенная, как всегда на юге луна. Стол я накрыла на троих. Мама по причине слабого здоровья, выйти не смогла, да я и не настаивала.