–  Отдыхай. Я сам. Боюсь, что он вот-вот начнёт.

–  Надо было подальше назад отмотать.

–  Нельзя. Чувствовал, что нельзя. Отдыхай. Я аккуратно.

–  Всё. Пошли.

Они прислушались. В лодке было очень-очень тихо. Словно вымерли все. Макс осторожно выглянул из реакторного отсека. Нет, там, на дальнем посту кто-то замер над пультами.

–  Кажется, это "режимом молчания" называется, - прошептал Максим на ушко девушке.
– Это, когда их выслеживают сверху.

Макс решил "просачиваться", минуя обитаемые зоны - сквозь немыслимые сплетения проводов и механизмов. Остановились они в одной из пустующих кают.

–  Надо найти того капитан-лейтенанта, - собирался с мыслями Максим. Страшно болела голова. Ещё бы! Тогда он вообще вырубился, хотя вернулся лишь на несколько секунд. А здесь! Но здесь он был с Алёной. Да-а, силёнок у этой Седой…

А "эта Седая" уже накинула длиннющий китель какого-то капитана второго ранга и смотрелась в зеркало. Ахнула. Взглянула ещё раз. Потянулась к выключателю и несмотря на протестующий жест Макса, включила свет. Максим быстро обмотался одеялом с койки.

–  Ты можешь мне сказать, что это?
– показала девушка на своё отражение.

–  А что? Гм… да, - выдохнул Максим, в свою очередь таращась в зеркало. Оттуда на него недоумённо смотрела физиономия парня лет двадцати. Вон, даже щетина прорезалась. Нет, это был он, конечно он, но старше. И рядом стояла не пигалица, а сложившаяся девушка того же возраста. Очень и очень, кстати.

–  Ну, как это понимать?
– всхлипнула Алёна.

–  Постарели, матушка. Чудеса-то даром не даются, а? Вот, наверное, так расплачиваться и будем.

–  Ага! И скоро в стариканов обратимся. Вон, уже у глаз морщинки!
– ткнула девушка пальчиком в зеркало.

–  Глупости! Как говорил Бендер, "в таком виде вы можете вращаться". Тебе очень идёт.

Максиму новый облик вполне понравился. Да и было с чем сравнивать. Жаль, подрос совсем немного. Ну, не всем же быть двухметровыми шкафами. Правда, злоупотреблять такими фокусами со временем, действительно, не надо.

–  Всё. Делом заниматься надо. Пойду на разведку. Ты отдохни, к новому гм… образу привыкни. Если кто войдёт - уходи в стену. Вон в ту. С других сторон - каюты.

–  Давай. Подожду здесь. Просто… не хочу возле тебя голой мелькать. Придумал бы что-нибудь.

–  Вон, бусами обмотайся. Они всегда с тобой.

–  Их хватит, как тебе твоего креста.

–  Да ну тебя!
– покраснел Максим, скрываясь в одной из переборок. А Алёна, чему-то улыбнувшись, сбросила с себя китель и уже более внимательно начала рассматривать происшедшие изменения. О чём она думала - Бог весть, но судя по всему, настроение у неё от этого не испортилось. То есть…ну, не настолько уж.

Несколько кают Максиму пришлось обминуть - в них отдыхали свободные от смены офицеры. Подвахтенные, что ли? В пустых он прежде всего обращал внимание на кители. Две каюты с капитан - лейтенантами оказались не те. Только в третьей, в тумбочке он нашёл фото с нынешним врагом, некоторые документы. Долго всматривался во взгляд узковатых глаз. Ладно, посмотрим на тебя вживую, Искандер. Вот только ждать или искать дальше? А если он уже начал? Но где искать? Думай, друже, думай. Он пошёл, то есть, пойдёт в реакторный отсек. Пусть и добровольцем. Но если бы, к примеру, кок вызвался туда добровольцем? Значит… значит или ядерщик или ремонтник. Нет. По тому, как сноровисто он действовал, всё же не ремонтник. Не трубу заваривал. Ладно, вернёмся поближе к реактору.

Максим действительно нашёл Искандера на посту неподалёку от реакторного отсека. Они бы и наткнулись на предателя, если бы не пошли кружным путём. Ну, и хорошо, что не наткнулись - неизвестно, что утворила бы скорая на расправу Седая. А сейчас Макс заглянул глубоко в глаза Искандеру и приказал докладывать своему имаму. После получения информации юноша долго не раздумывал. Оставлять в живых такого фаната было невозможно, перековывать - некогда. Да и не хотелось, честно говоря. Память у Макса сохранила и то, чего ещё не было, - перемазанных машинным маслом, умирающих от радиации ребят. Дарить ему мучительную смерть - только освятить последние мгновения жизни фанатика. Поэтому Искандер умер тихо, словно уснув, не успев исполнить свой долг во имя Аллаха. Но был здесь же и ещё один. И не фанат. Сейчас, во время этого… молчания, да?
– он наверняка отдыхал. Да и что ещё особисту-политработнику сейчас делать? Заглянем-ка и к нему. И тоже, желательно, без Седой. По-мужски поговорить надо.

–  Но я… это же приказ был!

–  Преступные приказы не выполняются, правда?

–  Но он не преступный! Мы… я… план - выманить их на нас.

–  Но зачем?

–  Это - не наше… не моё дело.

–  А что должен был делать Искандер?

–  Значит, знаете. Спрашивать тогда зачем?

Максим, действительно, всё уже знал. Оставалось только, чтобы об этом узнал кэп. И не со слов неизвестно откуда выбравшегося мужика. Поэтому, войдя в каюту, он прожёг болью довольно грузного замполита и, прежде всего, заставил включить связь с постом командира ракетоносца.

–  Работаете неплохо. Но поздновато будет. Они вот-вот будут здесь. А потом ещё и наши подойдут. А потом - рванёт. На весь мир рванёт!

–  Да вы похлеще Шакала! Это что, наш родной фанатизм? Зачем?

–  А вы не видите? Всё разваливается! Ещё немного - и хана. Всех янки затопчут! Это - последний шанс!

–  Мировая война - последний шанс? Для кого?

–  А вот это мы скоро и увидим, молодой человек!

Уже, стараясь не шуметь, выламывали дверь. Поэтому Максим вновь ушёл за переборку, оставив команде обезображенное жуткой гримасой боли и ужаса тело заместителя командира - особиста-воспитателя. В живых его оставлять Максим не решился. Отоврётся и вновь возьмётся за своё. Как всё же интересно! Два фаната противоположных взглядов - и спелись. Точнее, спел их один эээ хормейстер. Скоро свидимся.