–  Меня тоже… Знаешь, это они, наверное, так "на бис" вызывают. Давай ещё что им про море.

–  Я так сразу и не помню. А ты?

–  Тоже как-то из головы повылетало. Давай-ка спой им что-либо общепонятное. Доступное и для их среды.

И Алёна вновь запела. Конечно, про любовь. Здесь Максим уже не подпевал. Только, наравне с дельфинами, слушал.

–  А ты чего отмалчиваешься?

–  Не люблю я о любви. Только под вдохновение.

–  Не любишь или не умеешь?

–  Ого, не умею!
– по-детски обиделся Максим.
– Недавно так о любви пел, что «Медведь» взревел от восторга. Да и остальные…

–  Аххха-ха - перебил его девичий хохот. Алена захлебнулась, закашлялась, но опять зашлась в смехе. Она отпустила дельфиний плавник и, лёжа на воде, продолжала неудержимо хохотать.

–  Это… это где? Конечно… медведи… большие ценители… особенно… о любви… Только… ты уверен, что он… от восторга?
– в паузах выдыхала она и вновь заливалась смехом - восторженным, чистосердечным, со стоном и повизгиваниями.

–  Да ну тебя…, - насупился было Максим, но вдруг представил эту картину. Значит так. Сидит медведь… да в клетке. В передвижном зоопарке. Или даже лежит, уныло глядя через решётку. Опротивело ему всё. Ничего не мило. И вот подходит он, Максим. Во фраке по такому случаю. Становится в позу и начинает петь о любви. Как там: «Любви все возрасты поко-о-о-рны. Её порывы благотв-о-о-орны.» Топтыгин поначалу недоумённо смотрит своими маленькими глазками. Потом садится. А Макс продолжает выводить рулады. Мишка крутит головой и пытается зажать уши. Но медвежьи лапы к этому не приспособлены. В конце концов, несчастный встаёт на задние лапы и с рёвом бросается на клетку, пытаясь перегрызть железные прутья.

–  «Медведь» - это крутой делок довольно крупного масштаба, - отсмеявшись объяснил юноша.

–  Догадалась - догадалось. Но поначалу, как услышала… Спасибо, я так давно не смеялась!

–  Рад был услужить, - всё ещё с обидой в голосе ответствовал Максим.

Девушка вдруг подплыла вплотную к нему и заглянула в его глаза.

–  Послушай… Макс, - впервые назвала она его по имени.
– Если ты сказал правду, а я всё больше тебе верю… Хотя, сколько можно наступать на грабли… Но не об этом. То, что произошло «там» всё- таки заставляет верить… Так вот, давай без глупых обид, а?

–  Без проблем! Это я так, интересничаю, - объяснил Максим своё поведение.

–  Тогда вперёд! Наши друзья отдохнули, и как я поняла, даже подкрепились. Я бы сейчас тоже…

–  Попроси, может, принесут свежей рыбки.

–  Я мяса и рыбы не ем.

–  Вообще? Но ты… это… довольно эээ пропорциональна для вегетарианки.

–  А ты - для мясоеда. Ладно, проедем тему. Что-то наши ребята убрали ход. Что, снова петь?

–  Давай. О любви. Я тоже с удовольствием послушаю.

–  О любви… Слушай, а «там» есть любовь, как ты думаешь?

–  Есть! Конечно есть!
– радостно выдохнул Максим. Он только сейчас осознал это.
– И не только там…

–  Ай, здесь… Скажи… ты часто «там» бывал?

–  Нет. Всего несколько раз. И то, как со скалы сорвался, только и приподнялся над облаками…

–  Я тоже, когда меня огнемётом…

–  Даже так?

–  Да. Думаю, нам много чего надо рассказать друг другу. Ну, а потом?

–  Потом… Ещё… Но… недолго… Что-то возвращает назад.

–  Что-то? Или кто-то?

–  Один раз, когда ты меня… того, то «там» меня ударило что-то черное. Ты ещё сегодня мне её следы эээ лечила. А в прошлый раз я эту тварь проучил. И, знаешь, вроде, недолго за ней гонялся, а вернулся - два месяца здесь прошло… Слушай, а чем ты это меня всё-таки?

–  Не знаю… Собой. Своей ненавистью… Но об этом не сейчас правда? Давай, всё- таки вдвоём споём нашим провожатым, а, медвежий угодник? И они вновь дуэтом начали услаждать гидроакустический слух дельфинов. Не потому, что уж очень любили петь. Просто, с одной стороны, приставали благодарные слушатели, а во-вторых, ну, интересно же заниматься чем-то новым и необычным. Когда мозги ещё переваривают всё недавно происшедшее.

–  Что с ними?
– прервала концерт девушка, когда дельфины вдруг рассыпались в разные стороны.

–  Не знаю… Я читал, что при опасности они наоборот… - начал Максим.

–  Что это, Господи?
– прервала его рассуждения Алёна.

–  Да… Отец говорил мне, что подлодки сейчас в восьмиэтажный дом высотой… Но увидеть самому…, - шептал Максим задрав голову к самому небу. А с атомохода уже спустили моторный бот со спасательной командой.

–  Кто они? В смысле "наши"?

–  Или наши или "ихние". У других денег на такие игрушки не хватает. Хотя…

"Хотя" было не к месту. Это были "наши". И вскоре спасённые, одетые в комбезы подводников, сидели в каюте капитана. Пожилой, но моложавый полковник или, точнее, капитан первого ранга не скрывая удивления и озабоченности, смотрел на эту молодежь, уплетающую традиционные " макароны по-флотски".

–  Традиции. Отец мне рассказывал и учил готовить такое блюдо. Быстро и сытно.

–  Это так. По случаю. На скорую руку для вас. А так у нас рацион довольно разнообразный и сбалансированный.

Алёна вдруг фыркнула, поперхнувшись, чаем.

–  И что смешного?
– слегка сдвинул брови кэп.

–  У нас так зоотехник на собраниях отчитывался "удалось сбалансировать рацион кормов".

–  Таак. Интересная компания. И кругозор широкий. А теперь по порядку. Кто такие?

–  Максим. Максим Чёрный.