– Я не разрешал тебе ездить верхом! Куда ты собралась?

После встряски Эстер с трудом привела мозги в прежний боевой порядок.

– Никуда, мой господин!

– Тогда зачем ты здесь?

– Я привела твою сестру познакомиться с моей подружкой – черной кобылкой.

– Ты лжешь!

– Она говорит правду, – вмешалась Тинна. – Я заверила ее, что ты не будешь сердиться.

– Тебя никто не спрашивает! – огрызнулся Халид, но тон его смягчился, когда он обратился к жене: – Верховая езда неподходящее занятие для женщины, – начал он, но сбился в смущении, когда в его памяти всплыли некоторые события прошлой ночи.

– А мне казалось, что женщина может стать лихой наездницей в определенных обстоятельствах, – с невинным видом заявила Эстер. – Кстати, ты не запрещал мне навещать мою спутницу в скитаниях по караванным дорогам.

– Да, я не возражаю, но только с подобающим эскортом. Моя сестра вряд ли подходит на эту роль. А что совсем плохо – лицо твое открыто. Когда ты наконец усвоишь, что жена принца должна носить чадру?

Эстер тотчас потянулась за своим покровом.

– Клянусь, господин, из спальни я выходила под чадрой, а ты…

Опасаясь, что Эстер скажет лишнее, Халид нежно прикрыл ладонью ее рот и произнес со значением:

– Ты была мне очень нужна утром.

– Зачем?

– Чтобы утихомирить его петушка! – ответила за сына Михрима.

Эстер залилась краской. Халид погладил ее побагровевшую щечку.

– Какого петушка? – осведомилась Тинна.

– Не твоего ума дело, – зашипела на нее мать. Эстер отбросила от своего лица руку Халида.

– Я не шлюха, чтобы быть твоей подстилкой, как только тебе захочется облегчиться.

Пожар от испытываемого ею стыда все ярче разгорался на щеках Эстер. Как он мог упоминать об этом – их сугубо личном – в присутствии своей матери?

– Где Омар? – рявкнул Халид, взбешенный тем, что мать стала свидетельницей его размолвки с женой. – Если б этот лентяй исправно выполнял свою работу, подобного казуса не возникло бы.

– Не вмешивай сюда Омара, – посоветовала Эстер.

Превозмогая желание удушить любимую жену тут же на месте, Халид в уме просчитал до десяти. Последнее время он что-то слишком часто прибегал к этому методу подавления вспышек гнева. Вступать с женой в спор было бесполезно, особенно на глазах Михримы. Вот когда они останутся наедине с Эстер, он выставит ей ультиматум. В который уже раз.

– Вернемся в спальню и позавтракаем, – предложил Халид, надеясь заключить перемирие. – Там мы все спокойно обсудим.

– Я уже ела, – сообщила Эстер, пряча лицо под чадрой. Но ее упрямый носик все-таки торчал наружу.

– Тогда ты составишь мне компанию, – сурово сказал Халид.

Ее обидело то, что он распоряжается ею при матери.

– Хорошо, – произнесла, вернее прошипела, Эстер. Вот когда они останутся наедине с Халидом, она выставит ему ультиматум. В который уже раз.

Пройдя мимо него с гордо вскинутой головой, Эстер проследовала к выходу из конюшни. Халид не мог оторвать взгляда от ее покачивающихся бедер. Михрима и Тинна замыкали процессию. Резкий смех Михримы, возникший неизвестно по какому поводу, одинаково раздражал и принца и принцессу.

– Мама, пожалуйста… – умоляла Тинна.

– Не смей указывать матери, что ей делать, – оборвала ее Михрима и добавила во всеуслышание: – Это создание исключительно плохо влияет на тебя.

От дома к ним спешила испуганная служанка.

– Омар не может выполнять свои обязанности сегодня. Бедняга лежит при смерти.

Откинув чадру, Эстер устремилась в крохотную комнатку евнуха. За ней последовали остальные. В комнатке стало тесно.

На Омара было страшно смотреть. Лицо его отекло, глаза превратились в узкие щелочки, красная сыпь покрывала его лицо, шею, руки.

– Чума! – вскричала Михрима и заслонила собой дочь.

Ничуть не испуганная, Эстер приблизилась к больному и склонилась над ним. После внимательного осмотра она уверенно заявила:

– У Омара обыкновенная крапивница, которая не заразна и не смертельна.

– Откуда ты знаешь?

– Мой брат мучился точно так же, наевшись как-то ягод.

Далеко не убежденный ее заключением, Халид обратился к евнуху:

– Ты ел ягоды?

– Нет, яичные белки… – простонал евнух еле слышно.

Халид медленно повернулся к жене. Ярость, клокотавшая в нем, отразилась на его лице.

– Клянусь, я ничего не знала, – лепетала Эстер, отступая от возникшего перед нею зверя в образе человеческом.

– Я предупреждал, что брезговать тем, что посылает нам аллах, – большой грех.

Он протянул к ней руку, Эстер увернулась и, взвизгнув от ужаса, выскочила из комнаты. Халид устремился в погоню.

– Стой! – крикнул он.

Она не подчинилась.

Огибая угол, Эстер врезалась со всей силы в Абдуллу. Словно мячик отлетела она от могучего воина и распласталась на каменном полу. Халид склонился над ней.