Карим опять предпочел путешествовать в хвосте каравана рядом с Эстер. Они долго ехали в молчании. Эстер сочла это неудобным и ради приличия она поинтересовалась:

– А кто ведет караван за тебя?

– Мой второй сын Деметрий.

– А где Петри?

– Выполняет мое поручение.

В чем заключается особое поручение, данное отцом сыну, Эстер спросить не решилась.

Где-то близко к полудню из одной из крытых повозок, следующих в середине каравана, раздался истошный вопль. Он буквально потряс застывший полуденный воздух.

Карим пришпорил коня и мгновенно умчался туда, где бушевали страсти.

Когда он возвратился, Эстер осторожно спросила:

– Что-то случилось?

– Я по рассеянности своей кое-что забыл на месте ночлега, – поведал он с мрачным видом. – Мы должны вернуться в караван-сарай.

– Что?!

– Ничего не поделаешь.

– Что может быть такого ценного, ради чего ты готов повернуть обратно?

– Ради забытой поклажи или побрякушек я никогда бы не повернул назад! И сейчас мне не хочется это делать, но… – теперь у караван-баши был виноватый вид, – но жена моя настаивает, чтобы мы вернулись за Кристой. Все же она моя единственная дочь.

– Ты забыл в карван-сарае свою распроклятую девчонку? – взвизгнула Эстер в злобе, не позаботившись понизить голос, как делала это раньше, стараясь говорить как мужчина.

Карим развел руками. По его невозмутимому лицу нельзя было догадаться, заметил ли он очередную прореху в ее маскировке.

– Неожиданное случается время от времени, но нам, армянам, выпал самый злосчастный жребий…

– Притягивать к себе все беды, – закончила за него фразу Эстер. За короткое время знакомства ей уже успели осточертеть эти несчастные, хоть и вполне преуспевающие армяне.

– Воистину так! – кивнул Карим Казарьян.

– Пошли Петри за Кристой, – предложила Эстер. – Мы подождем здесь.

– Петри отсутствует.

– Тогда Деметрия!

– Мы возвращаемся в караван-сарай, – твердо заявил Карим, – и там останемся на ночь. Утром мы снова отправимся в путь. Что мы теряем? Всего лишь один день.

– Для меня было несказанным удовольствием повстречаться с вами, – сказала Эстер, трогаясь с места. – Прощайте, я продолжу свой путь.

– В одиночестве? – Карим догнал ее и схватился за поводья черной кобылки. – Прошу тебя, не вздумай этого делать.

– Почему?

– Это очень опасно. Разбойники могут убить тебя, могут ограбить.

– А у меня и нет ничего. – Эстер оттолкнула его цепляющуюся за поводья руку.

– А лошадь?

Эстер призадумалась. Лошадь она как-то упустила из виду.

– А если б ты был женщиной, то твоя участь была бы еще ужасней, – добавил Карим не без лукавства. Эстер ощутила, что ее пробирает озноб.

– В чем же?

– Эти презренные людишки, что прячутся в норах возле больших дорог, знают тысячи жутких способов, как надругаться над женским телом. Сперва они станут…

Эстер хоть и была напугана, но решимости у нее не убавилось.

– Избавь меня от этих ненужных подробностей. Давай попрощаемся, наши дороги разошлись.

– Что ж! Значит, так тому и быть. – Карим улыбнулся. – Каждого человека ведет свой рок.

Он выкрикнул по-армянски какие-то распоряжения, и длинная цепочка повозок, верблюдов и всадников начала разворачиваться в обратную сторону, словно гигантская змея. Вскоре голова змеи поравнялась с хвостом.

Карим задержался еще на минуту возле Эстер.

– Прощай, Малик, Лис Пустыни. Будем надеяться, что аллах оградит тебя от несчастий.

На этом они расстались. Эстер следила за перемещением этой массы людей, животных и повозок, пока караван не вытянулся вновь в линию и не стал удаляться.

Она ощутила себя брошенной и жутко одинокой.

Мир так велик, и нет причин рассчитывать, что Халид пустится в погоню за ней именно по этой дороге.

Переодетая мужчиной, она, как ей казалось, обвела вокруг пальца целую свору армян.

Или она заблуждается? Может, армянин и догадался кое о чем, но, уважая чужую тайну, не обмолвился о своей догадке.

Так или иначе, но мысли об опасности путешествия в одиночку внезапно обрушились на нее грозной лавиной.

– Подождите меня! – вскричала девушка и пустилась догонять караван.

Часа четыре спустя они завидели вдалеке караван-сарай, и Эстер с первого взгляда пришла к выводу, что там происходит что-то неладное. Слишком много всадников заполнили двор.

До вечера было еще далеко, и в такое время путешественники обычно не заезжают в караван-сараи, дорожа светлым временем суток.