Или ей уготована участь гаремной пленницы? Если так, она сойдет с ума ровно через неделю.

И опять куда-то подевался Халид. Эстер была даже готова выслушать от него лекцию о хороших манерах, лишь бы слышать его голос.

Стук в дверь прервал тягостную тишину. Полусонный Омар медленно слез с подушки и, шаркая затекшими ногами, пошел открывать.

Он впустил в спальню целое войско служанок Михримы. Руки женщин были заняты узлами, часто превышающими их своими размерами. Все пожитки свалили на кровать, а трудолюбивые прислужницы спешили прочь, уступая место другим.

Богатство, вываленное на кровать, не поддавалось ни подсчету, ни описанию. Тут были разноцветные кафтаны и полупрозрачные шаровары, болеро и шали, бархатные и парчовые туфельки. Все было сотворено лучшими мастерами и, конечно, обошлось в кучу денег.

Омар еле вымолвил в восторге:

– Принц тебя обожает!

Но Эстер умерила его радость.

– Все это смахивает на подкуп.

– Подари принцу сына, и он отдаст тебе во владение весь мир, – возразил Омар. – В Коране

написано, что рай простирается у материнских ног.

– Уж лучше я рожу ему дочку. Весь дом наполнен особами женского пола. Одной больше – какая разница!

– Лучше прикуси свой язык! – посоветовал оскорбленный евнух.

Заразительный мужской смех огласил комнату. На пороге стоял Халид с подносом в руках. Омар просиял при виде столь почтительного отношения принца к жене.

– Омар, убери глупую ухмылку с лица, – распорядился Халид, – приведи в порядок это тряпье и сматывайся с глаз долой. А тебе, Эстер, я вот что скажу. Я не прочь иметь дочерей, но они должны быть похожи на тебя.

Эстер удивилась. Почему он так щедр в комплиментах? Что он задумал?

– Подходи ближе, будущая мать моих дочек, – позвал Халид. – Сядь и поужинай со мной.

– Я не голодна, – погрешила против истины Эстер.

– Все равно посиди рядом, пока я буду есть. Эстер решила, что отказаться было бы неприлично, после того, как он так щедро одарил ее. Она заняла место на подушке возле него.

На подносе красовался кебаб с ореховой подливкой, салат из огурцов и особое блюдо из риса – пахучий, острый пилав. На десерт были поданы миндальные печенья, йогурт и сосуд с розовой водой.

Халид сам обслужил себя и поглощал еду с видимым удовольствием. Эстер старалась не смотреть на исчезающие в его рту куски. После завтрака она не прикасалась к пище и не была уверена, что воздержание ее продлится долго. Избегая соблазна, она попыталась встать.

– Оставайся со мной, пока я не закончил ужин, – таков был приказ.

– Я отсидела ногу, – придумала она предлог.

– Я тебе не верю. Ты просто проголодалась. Ешь!

– Я не могу обходиться без свинины.

Халид подавился куском баранины. Он схватился за кубок и глотнул розовой воды. Отдышавшись, он строго сказал:

– Свинину никогда не будут готовить в моем доме. Однако, когда я расправлюсь с этим мерзавцем Форжером, я позволю Омару отвести тебя на христианский рынок. Там можешь кушать свинину, пока не лопнешь.

– Ты это сделаешь для меня? – спросила Эстер недоверчиво.

– Но только по пятницам. Эстер сердито оскалила зубки.

– Я дразню тебя. Не всякая пятница постный день. К тому же плотские грехи легко отпускаются, – утешил ее Халид.

Все равно она смотрела на него недоверчиво.

– Поклянись! – потребовала она.

– Ты сомневаешься в моем слове?! – Халид готов был вспыхнуть.

– Я верю тому, что ты говоришь, – поспешила заверить Эстер, опасаясь его гнева.

– А пока ты не зачахла вконец, испробуй нежный кебаб из барашка.

Мир был достигнут путем компромисса, но Эстер постаралась получить из него, помимо насыщения голодного желудка, еще и дополнительную выгоду для себя.

– Если ты позволяешь мне есть свинину, – начала она, торопливо утолив голод, – почему бы тебе не позволить и другое послабление – повторить свои брачные клятвы при священнике?

– Слишком велика разница между религией духа и религиозными запретами, касающимися грешной плоти, – важно пояснил Халид.

Эстер потерпела неудачу, но надежд не оставила. Все равно она отыщет какую-нибудь лазейку.

– Почему мы ужинаем здесь вдвоем?

– Думаю, что ужин с моей матерью не пришелся бы тебе впрок.

– А тебе?

– Мне тоже.

– Когда мы вернемся в Девичью Башню?

– Как только я поймаю и убью Форжера. – Тут Халид бросил на жену пристальный взгляд.