– Она остановила удар, предназначенный мне, – сказала Михрима. После того как непосредственная опасность миновала, к ней пришел страх. Она трепетала при мысли, что безжалостная сталь могла вонзиться в ее тело.

Халид промолчал. Он мысленно клял себя самыми последними словами. Никак нельзя было разрешать женщинам посещение базара, когда Форжер рыскает по Стамбулу.

Дверь распахнулась, и запыхавшийся лекарь вбежал в комнату. Он промыл рану, наложил швы, прикрыл повязкой с целебной мазью.

– Рука принцессы скоро заживет, – заверил Халида мавр. – Шрамы останутся, но будут почти незаметны.

Халид выслушал лекаря, кивнул и покинул спальню.

Ему нужно было опросить свидетелей и узнать все подробности неудавшегося покушения.

Прежде чем расстаться с пациенткой, мавр передал Михриме пакетик со снадобьем.

– Когда принцесса очнется, дайте ей этот болеутоляющий порошок.

Михрима несла в одиночестве караульную службу возле постели невестки. Маленькая дикарка сегодня спасла ей жизнь. К тому же, очевидно, она искренне полюбила ее меченного уродливым шрамом сурового сына. Вероятно, Эстер смогла увидеть в нем то, что другим было недоступно.

– Я не умру? – шепотом спросила Эстер после нескольких минут забытья, которые Михриме показались часами.

– Конечно, нет. Лекарь зашил твою рану. Он сказал, что ты скоро поправишься, а на память останутся лишь крохотные шрамы.

Лицо Эстер исказилось в страдальческой гримасе. Михрима поспешила к двери и приказала дежурившей там рабыне принести кубок с шербетом.

– Где Халид? – спросила Эстер.

– Пытается ухватиться за кончик оборванной нити, хотя это бесполезно. Убийца мертв, а те, кто нас охранял, – тупые ротозеи. Я восхищаюсь твоей храбростью, ты спасла мне жизнь!

– Если бы я сознавала, что убийца покушается на тебя, я бы не стала ему мешать, – неожиданно для себя самой выпалила Эстер.

– То, что ты сказала, – неправда, – покачала головой Михрима. – Ты нарочно чернишь себя.

– Надеюсь, твои слова не означают, что ты теперь меня полюбила?

– Нет, но я узнала тебя получше.

– А как поживает Омар?

– Маленький евнух полностью выздоровеет к утру. Лекарь осмотрел его и дал лекарство.

Юная рабыня внесла кубок с шербетом и удалилась. Михрима добавила туда немного порошка, размешала пальцем и предложила напиток невестке. Эстер резко мотнула головой.

– Выпей шербет.

– А потом я засну?

– Да.

– Во сне я вижу кошмары.

– Какие?

– Они тебя не касаются. – Эстер была настороже и натянута как струна. – Лучше скажи, за что ты презираешь своего сына?

Михрима в крайнем изумлении уставилась на невестку и довольно долго хранила молчание.

– Несмотря на его прегрешения, я своего сына люблю, – наконец заявила она.

– Лгунам в вашей стране отрезают языки, – как бы между прочим заметила Эстер.

– Откуда ты взяла, что я не люблю своего единственного сына?

– Я слышала, как ты обвиняла его в гибели своих детей.

– Когда это было?

– Неважно, но я слышала это из твоих собственных уст.

– Временами горечь от утрат затуманивает мой мозг, и невольно обидные слова срываются с языка, – призналась Михрима. – Из-за своего уродства Халид должен быть готов к оскорбительным высказываниям в свой адрес, особенно со стороны женщин.

– О каком уродстве ты говоришь?

– О его шраме.

– Это не уродство. Это знак воинской доблести.

– Рада слышать это от тебя, – с сомнением в голосе произнесла Михрима. – Может быть, аллах и предназначил тебя, по мудрости своей, в жены моему сыну. Плохо лишь то, что он, всемогущий, ошибся немного и прислал дикарку.

Эстер оскорбилась, хотела вскочить и дать бой, но, пронзенная болью, вновь упала на подушки. Обида, беспомощность и боль – все вместе заставили ее горько заплакать на глазах у враждебно настроенной к ней свекрови.

Вошедшему в этот момент Халиду она пожаловалась:

– Твоя мать довела меня до слез. И рука болит нестерпимо.

Халид уже был готов обрушиться на мать.

– Я только хотела успокоить ее, – защищалась Михрима.

– Ты никого не способна успокоить. А все потому, что ты и есть воплощенное зло.

Оскорбленная до глубины души, Михрима направилась к двери, но с порога все же решилась дать совет:

– Если упрямая дура выпьет шербет, прописанный ей лекарем, то боль ее утихнет.

В ответ Эстер собралась с силами и крикнула: