– Встань на колени, – прошептал он, спуская шаровары.

Эстер послушно подчинялась ему, словно безвольная кукла. Халид овладел ею, стремясь удовлетворить свое желание и доставить ей тоже чувственное наслаждение. Сначала он двигался осторожно, но потом страсть ослепила его, и он отдался на волю своих мужских инстинктов. Он глубоко проникал в нее, их сладострастные стоны сливались воедино, как и их разгоряченные тела. Они одновременно достигли самого пика наслаждения и рухнули на ковер, испытывая необыкновенное удовлетворение.

Халид не отпускал Эстер от себя. Он начал с нежностью поглаживать ее личико. Оно было мокро от слез.

– Я сделал тебе больно? – встревожился он.

– Нет, но без благословения священника… Халид перевернул ее на спину и пригвоздил к ковру. Она лежала навзничь, беспомощная, дрожащая, прекрасная и желанная.

– Ты моя жена, – жарко выдохнул он в лицо Эстер, раздвинул ей ноги и опять вошел в нее.

Он начал двигаться нарочито медленно, сдерживая себя, возбуждая и дразня ее. Распаленная страстью, она жаждала сильных, частых толчков, а он проникал в нее мягко, неторопливо и тотчас отступал назад, обманывая ее ожидания.

– Скажи, что ты моя жена, – попросил он, – и я дам тебе все, что пожелаешь.

Глаза Эстер были затуманены страстью.

– Я твоя жена, – выдохнула она.

Халид перестал сдерживаться. Снова и снова он погружался в манящую бездну женственности. Словно дикое животное, Эстер встречала каждое его могучее проникновение ответным изгибом тела, стремясь к нему навстречу.

Их крики слились воедино и одновременно стихли. Некоторое время они пролежали в полной прострации. Затем Халид пододвинулся к ней, она – к Халиду, их руки переплелись, и они забылись сном прямо на ковре.

– Халид! Просыпайся!

Халид промычал что-то нечленораздельное и перевернулся на живот.

– Проснись, я сказала! – От пронзительного голоса свербило в ушах.

Балансируя между явью и сном, Халид был застигнут жутким кошмаром. Его милая юная жена каким-то непостижимым образом превратилась в его сварливую матушку. И еще хуже – постель вдруг стала твердой, как пол.

– Проснись, ты! – Михрима пнула ногой обнаженное тело сына.

Халид рывком приподнялся и огляделся, не понимая, в чем дело. Он вспомнил, как накануне они с женой занимались любовью. Слава аллаху, ему только приснилось, что жена его стала такой же злобной, как его матушка.

– Почему ты спишь на полу? – спросила Михрима.

– Ты разбудила меня только для того, чтобы это спросить? – вопросом на вопрос ответил Халид и тут же осознал, что гол, как Адам, а его мужское естество победоносно торчит.

Скрывая под грубостью свою растерянность, он рявкнул:

– Чего тебе надо?

Михрима усмехнулась. Ей нравилось ставить людей – даже собственного сына – в неудобное положение.

– Где твоя супруга?

Халид понял, что мать задает вопрос неспроста. Ей известно что-то такое, что он еще не знает.

– Если это игра в угадайку, то я сдаюсь. Где она?

– Непобедимый и наводящий ужас Пес Султана неспособен углядеть за своей юной женушкой, – издевалась Михрима.

– Я не в настроении выслушивать твои злобные выпады. Говори то, что хотела сказать, и уходи!

– Маленькая дикарка уже привила тебе свои дурные манеры, – усмехнулась Михрима.

– Мать, прекрати! – В голосе Халида звучало грозное предупреждение.

– Твоя жена в паре с твоей сестричкой по пути в конюшню. Я пыталась их задержать, но они не послушались меня.

Несмотря на наготу, Халид мгновенно выпрямился во весь рост. Он торопливо натянул шаровары, сунул ноги в сапоги, схватил рубаху и был таков.

– Если твоя жена была бы там, где ей следует быть, твой петушок давно бы отдыхал в покое, – проговорила Михрима, поспешая шага на два позади сына.

Халид вспыхнул до корней волос.

– О аллах! Огради меня от злобных глупых старух! – бормотал он на ходу, а Михрима, несмотря на возраст и притворные немочи, не отставала, наступая ему на пятки. Она никак не хотела упустить зрелище, когда ее сын примется наконец учить уму-разуму английскую гадюку. Сейчас, наверное, он изобьет ее до полусмерти.

– Эстер! – громовым голосом позвал Халид, вышагивая вдоль стойл.

Эстер и Тинна разом обернулись. Улыбки на их лицах померкли, как только они разглядели выражение лица обладателя конюшен. Но Эстер увидела кое-что еще. За спиной Халида маячила Михрима, которая так и светилась торжеством. Лучший вид обороны – атака, и Эстер очертя голову рванулась в бой.

– Все, что наговорила твоя мать, – сплошная ложь, – заявила Эстер.

Халид схватил жену за плечо и встряхнул так, что она чуть не откусила себе язык.