– Что это значит?

– Я купила его для тебя.

Эти слова, произнесенные с тихой нежностью, повергли Халида в изумление. Он никогда не получал и не ждал подарков от женщины, будь то даже его мать. Он долго смотрел на жену в полной растерянности, но в конце концов улыбка осветила его резкие черты мягким светом. Сейчас он напоминал мальчугана в рождественский вечер в далекой Англии.

– Я не знаю, что сказать, – произнес Халид, продевая голову через золотую цепь.

Грифон занял место на его груди и засверкал на фоне белой рубашки.

– Скажи спасибо, – попросила Эстер.

– Спасибо. Я буду всегда носить его возле сердца. – От нахлынувших чувств его голос изменился, стал глухим.

– И помнить обо мне, я надеюсь, – добавила Эстер.

– Да, конечно. А у нас есть с ним сходство? – попробовал пошутить Халид.

– Вы оба таинственные, сказочные существа. Грифон и ты.

Халид стянул сапоги и улегся рядом с женой на широкой кровати. Соблюдая все предосторожности, чтобы не причинить ей боль, он обнял ее и поцеловал. Однако Эстер нарушила все очарование момента, сладко зевнув при этом.

– Зевать, когда я целую тебя, значит, нанести мне страшное оскорбление, – пошутил он.

– А кто буквально силой вливал в меня эту отраву? – нашла чем защититься Эстер.

– Откуда мы знали, какая тебе нужна доза?

– Мудрый мужчина тем и мудр, что слушает свою жену.

Халид поцеловал ее в кончик носа.

– Спи, а я буду охранять твой сон. Она жалобно посмотрела на него.

– Рука так болит…

– Закрой глаза и спи. Лекарство скоро подействует. Эстер послушно смежила ресницы и вздохнула.

– А как быть со священником?

– Забудь про священника.

– У меня болит рука.

– Какая связь между священником и твоей рукой? Я что-то не пойму.

– Если ты повторишь брачную клятву перед священником, мне станет легче.

Халид не без усилий справился с подступившим приступом смеха.

Эстер уютно устроилась в его объятиях. Хорошо, когда есть кому позаботиться о тебе, пусть в чужой стране, населенной странными людьми, чьи обычаи ей чужды и непонятны.

Когда ее дыхание стало ровным, Халид коснулся легким поцелуем лба жены. Из-за своей беспечности он едва не потерял ее. Пока Форжер жив, он должен проявлять максимальную осторожность. Семью придется держать, несмотря на все протесты, взаперти в четырех стенах. А если, в крайнем случае, понадобится им показаться в Стамбуле, Халид сам будет охранять их. Трусливый Хорек не решится действовать, когда свирепый Пес Султана близко и начеку.

– Не говори, пока с тобой не заговорят, – учил ее Халид.

– Не поднимай глаза на мужчин, – вторила ему Михрима.

– А дышать мне можно? – спросила Эстер, устав от их наставлений.

– Не давай воли своим чувствам, – перечислял дальше Халид.

– Следи за своими манерами. Уважай старших и не обзывай женщин ведьмами, – добавила Михрима.

Эстер была готова разрыдаться и забиться в истерике. Мать и сын обращались с ней как с малым ребенком. Оба они крутились возле нее, сыпали указаниями, вколачивали в голову правила и прописные истины, и так уже пять дней с короткими перерывами на еду и сон.

Если она взбунтуется, Халид не разрешит ей сопровождать их в султанский дворец Топкапи, а Эстер уже не могла выносить слишком затянувшегося заключения в доме Михримы. Вместо того, чтобы слушать и запоминать наставления двух ретивых учителей и выказывать трепетное желание усвоить ценные знания, она в нервной растерянности потирала свою забинтованную руку.

– Не трогай повязку, – приказал Халид, шлепнув ее по здоровой руке. – Касаться забинтованных частей тела – верх неприличия.

– Неприлично! – Темперамент Эстер вырвался наружу. – Меня уже тошнит от этого слова!

– Не повышай голос, когда говоришь при мне, иначе смерть покажется тебе избавлением, – предупредил Халид.

– А что ты со мной сделаешь? Удавишь, утопишь, посадишь на кол? А сначала будешь пытать на дыбе?

Присутствующая здесь же Тинна тихо хихикнула. Михрима метнула осуждающий взгляд в ее сторону. Она опасалась дурного влияния невестки на свою младшую дочь, а еще больше боялась, что Эстер плохим поведением уронит достоинство их всех в глазах султана и его близких.

– Ты хочешь сопровождать нас? – спросил жену Халид, настроенный весьма решительно.

– Да.

– Тогда слушайся меня или останешься дома. Принц повернулся к Омару, который держал наготове фериду, предназначенную для Эстер. За его спиной Эстер ухитрилась показать мужу язык, чем привела Тинну в восторг. Халид резко повернулся и с подозрением взглянул на жену.

Две недели минуло с того злосчастного происшествия на базаре. По-прежнему твердая как кремень в своих убеждениях, Михрима все же несколько мягче стала обращаться с невесткой и делала меньше злобных выпадов против сына. Тинна навещала комнату больной ежедневно и, как могла, развлекала ее. А по ночам Халид ласками ублажал страждущую.