У него упало сердце.

— А как же Дан?

— А что Дан?

— У него та же фамилия, что и у тебя.

— Наша мать так захотела.

— Он твой брат?

— От рождения.

— Ох, и попутал же меня...

— Что ты сказал?

— Я сказал, и попутчик тоже.

— Ах вон что. Тебя это почему-либо беспокоит, что я не замужем?

— Ну, беспокоит — это не совсем то слово, — сказал он.

«Ужасает — вот нужное слово», — подумал он.

— Я не верю в брак, — сказала она.

— Ну, это уже что-то.

— Мне кажется, что ты тоже не веришь в брак.

— Только для тех, кто женат.

— Я на это вот как смотрю, — продолжала она, — если тебе вдруг так уж станет невтерпеж выйти замуж, то все, что нужно сделать, это вдвоем исчезнуть на несколько дней, а когда ты вновь появишься, сказать своим друзьям: «Мы поженились». И все скажут: «Поздравляем». Затем, когда ваши отношения уже не могут продолжаться, вы снова исчезаете на несколько дней, и когда снова появляетесь, говорите друзьям: «Мы развелись». И все скажут: «Поздравляем».

— Думаю, это очень разумно, — сказал Чак. — Ты очень здравомыслящая женщина.

— Хочется думать, что да.

— Но то, что ты делаешь здесь, совсем не помогает мне сохранить благоразумие.

— Очень рада это слышать, — сказала она, поцеловав его в живот. — И когда я сделаю с тобой все, что хочу, ты станешь очень непрактичным.

Так оно и вышло.

Чак отправил Мэг обратно на ее яхту сразу после завтрака и был рад, что в тот момент Дана не было поблизости. Ему не очень-то хотелось встречаться в то утро с ее братом.

Когда он ехал на работу, новая мысль пришла ему в голову. В первый раз он начал подумывать, не завязать ли ему с Клэр Каррас. Видит Бог, ему нравилось бывать с ней в постели, но он подумал, что быть в постели с Мэг ему понравилось еще больше, и Мэг вообще ему больше нравилась. Мэг была умнее, веселее и симпатичнее, чем Клэр, и она имела то дополнительное преимущество, что у нее не было мужа, нанимавшего частных детективов.

Кстати, что касается частных детективов, то Турок исчез. Его нигде не было видно ни рядом с гаванью, ни рядом с теннисным клубом, и когда в конце дня Гарри и Клэр приехали поиграть в теннис, он не следил за ними.

С Гарри, однако, было что-то не то. Он был по-прежнему достаточно любезен, но более резок. Затем он удивил Чака.

— Ты думаешь, что навсегда избавился от нервных срывов? — спросил он Чака.

— Прошу прощения? — не понял Чак.

— Ты сорвался в Уимблдоне. Ты уже покончил с этим? Теперь у тебя все в порядке с нервами?

— Мне так кажется.

— А мне нет.

Чак посмотрел на Клэр. Она выглядела встревоженной.

— Почему ты говоришь мне это, Гарри? — осведомился теннисист.

— Я думаю, что ты прирожденный слабак, Чак. Когда тебя прижмет, ты теряешь самообладание.

— Какие у тебя есть основания это утверждать? — спросил Чак, удивляясь, какое направление принимает разговор.

— Моя собственная интуиция, — сказал Гарри. — Мне кажется, что стоит мне увидеть слабака, я понимаю, что он слабак.

Клэр смотрела себе под ноги.

— Гарри, перестань, ты начинаешь грубить.

Гарри пропустил ее реплику мимо ушей.

— Вот что я тебе скажу, — заявил он, — я дам тебе шанс доказать мне, что я ошибаюсь.

— Это очень мило с твоей стороны, Гарри, — ответил Чак.

— Я сыграю с тобой три гейма за тысячу долларов.

Чак воскликнул:

— Тысяча долларов! Это неслыханно, Гарри!

— Три гейма, — повторил Гарри. — Больше этого я играть не буду, так как твоя относительная молодость дала бы тебе слишком большое преимущество. Я подаю в двух геймах, ты подаешь в одном — это несколько уравняет наши шансы.

— Послушай, Гарри, мне не нужны твои деньги, — сказал Чак.

Виктор слышал все это, и теперь он вступил в разговор:

— В чем дело, Чак? Разве ты не можешь найти применение тысяче долларов?

Еще как могу, подумал Чак. У него в банке лежало на счету около двенадцати сотен, но ему было нужно кое-какое новое оборудование для яхты, и тысяча долларов пришлась бы очень кстати.

— Гарри, здесь я профессионал, и я моложе тебя на двадцать лет. Не думаю, что это было бы честно.