На станции обслуживания плату взимали умеренную, но Холлоранн сунул рабочему из гаража лишнюю десятку, чтоб хоть немного продвинуться в списке ожидающих. На дорогу он фактически вырвался уже в четверть десятого: поскрипывали дворники, цепи с шипами немузыкально, монотонно звенели на больших колесах бьюика.

Автострада представляла собой кашу. Даже с цепями нельзя было ехать быстрее тридцати. Машины съезжали с дороги под сумасшедшими углами, а на нескольких полосах просто двигались с трудом, летние щины беспомощно проворачивались в плывущем рыхлом снегу. Здесь в предгорье (если можно назвать предгорьем высоту в милю над уровнем моря) это была первая крулная буря за зиму, так сказать, первая ласточка. Многих она застала врасплох дело обычное, и все равно, протискиваясь в дюйме от недотеп, косясь на залепленное снегом боковое зеркало, чтобы убедиться, что по левой полосе никто

(не прорывается сквозь снег) не подъезжает наподдать ему по черной заднице, Холлоранн обнаружил, что клянет их на чем свет стоит.

Ему снова не повезло: пришлось ждать у въезда на дорогу N 36. Дорога N 36, автострада Денвер-Боулдер, тоже идет на запад к Эстес-парк, где соединяется с дорогой N 7. Седьмая дорога, известная также как Нагорное шоссе, проходит через Сайдвиндер, минует отель "Оверлук" и, наконец, спускается по Западному склону в штат Юта.

Въезд заблокировал перевернувшийся "семи". Фары ярко светили, разгоняя окружающий мрак, словно именинные свечи на каком-то идиотском детском пироге.

Холлоранн остановился и опустил окошко. Полицейский в натянутой на уши меховой казачьей шапке указал затянутой в перчатку рукой в сторону потока машин, которые двигались к северу по И-25.

– Наверх вам не попасть, - проорал он Холлоранну, заглушая ветер. Проедете два выезда, выберетесь на девяносто первую, и возле Брумфилда выедете на тридцать шестую!

– Думаю, я смогу объехать его слева!
– прокричал Холлоранн в ответ. Куда вы меня пихаете, это ж двадцать миль крюку!

– Я тебя сейчас твою долбаную голову спихну!
– заорал фараон.
– Этот въезд закрыт!

Холлоранн дал задний ход, подождал, пока в потоке машин появится просвет, и поехал дальше по дороге И-25. Указатели сообщили, что до Шейенны, Вайоминг, всего лишь сто миль.

Не ищи Холлоранн свой въезд, он отправился бы сразу туда.

Он немного прибавил скорость, до тридцати пяти, но больше не посмел: снег уже грозил залепить дворники, а поток машин двигался совершенно бредово. Двадцатимильный крюк!

Холлоранн выругался. В нем снова поднялось чувство, что у мальчика остается все меньше времени, оно затопило его, почти задушило своей безотлагательностью. И в то же время он ощущал обреченную уверенность, что не вернется из своего похода.

Он включил радио, покрутил и после рождественских объявлений нашел прогноз погоды.

– ...уже шесть дюймов, но в зоне Денвера к вечеру ожидается ещё фут. Местная полиция и полиция штата убедительно просят вас без крайней необходимости не выводить машины из гаража и предупреждают, что большинство горных дорог уже закрыто. Так что оставайтесь дома, смазывайте лыжи и слушайте...

– Спасибо, мама, - сказал Холлоранн и свирепо выключил приемник,

46. ВЕНДИ

Около полудня, после того, как Дэнни отправился в туалет, Венди вынула из-под подушки завернутый в полотенце нож, положила его в карман купального халата и пошла к двери ванной.

– Дэнни?

– Что?

– Я иду вниз приготовить нам что-нибудь на ленч. Угу?

– Угу. Хочешь, чтобы я спустился?

– Нет, я все принесу наверх. Как насчет омлета с сыром и супа?

– Согласен.

Она ещё немного помедлила возле запертой двери.

– Дэнни, ты уверен, что все хорошо?

– Ага, - ответил он.
– Только будь осторожна.

– Где отец? Ты знаешь.

В ответ донесся до странности невыразительный голос:

– Нет. Но все нормально.

Она подавила настойчивое желание продолжить расспросы, ещё чуть-чуть пощупать границы проблемы. Проблема была, они с Дэнни знали, в чем она, и КОЕЫ?ЯТЬСЯ в этом значило бы только ещё сильнее напугать Дэнни... и себя.

Джек потерял рассудок. Когда около восьми утра буран, озлившись, принялся изо всех сил лупцевать отель, они с Дэнни сидели на его кровати и слушали, как внизу, спотыкаясь и что-то выкрикивая, бродит Джек. Основной шум вроде бы доносился из бального зала. Джек немузыкально исполнял обрывки песенок, вел спор с немым собеседником, один раз громко закричал, от чего они уставились друг на друга с застывшими лицами. Наконец, стало слышно, как Джек, спотыкаясь, возвращается через вестибюль, и Венди подумала, что слышит громкий стук - как будто Джек упал или с силой распахнул настежь какую-то дверь. Примерно с половины девятого (то есть уже три с половиной часа) царило молчание.

Она прошла по короткому коридорчику, свернула в главный коридор второго этажа и направилась к лестнице. Остановившись на площадке, Венди поглядела вниз, в вестибюль.

Он казался пустынным, но серый снежный день оставил в тени почти все длинное помещение. Возможно, Дэнни ошибается.

Возможно, Джек окажется за стулом или диваном... а может, за стойкой... поджидая, чтоб она сошла вниз...

Она облизала губы.

– Джек?

Никакого ответа.

Нащупав рукоятку ножа, Венди начала спуск. Она много раз представляла себе конец своего замужества - развод, гибель пьяного Джека в аварии (эта картина неизменно посещала её в два часа темного стовингтонского утра), а иногда Венди грезила наяву, как её отыщет другой человек - Галахад из мыльной оперы, - он закинет их с Дэнни на седло своего снежно-белого коня и умчит прочь. Но она ни разу не рисовала себе такой вот картины: чтобы она, подобно преступнице, вся - сплошные нервы, кралась по коридорам и лестницам, а в руке сжимала нож, уготованный для Джека!