– Здравствуйте!
– громко поздоровался Мешади.

– Добро пожаловать, товарищ Азизбеков!
– радостно отозвался один из рабочих, утирая вспотевший лоб тыльной стороной руки.

Потные лица рабочих были испачканы в мазуте. Мазутом пропиталась и их одежда - брезентовые шаровары и куртки.

Азизбеков шагнул к ним и, нагнувшись, взглянул в колодец.

Что? как видно, долото сломалось?
– Да! Сколько ни бьемся, не можем вытащить. Эх! Ведь прямо из камня приходится добывать свой насущный хлеб. Не приведи господь и врагу увидеть такую жизнь!

Утомленные, глубоко запавшие глаза рабочих были устремлены на Азизбекова. Казалось, все ждали от него какого-нибудь ободряющего слова.

Рослый рабочий, первым ответивший на его приветствие, указал на скважину и сказал:

– Вот-вот должна была начать фонтанировать. И это проклятое долото испортило нам все дело. Третьи сутки уже не были дома. Хлопочем, выбиваемся из сил, а все впустую. Давеча приходил хозяин, но толку-то что? Сверкнул на нас белками своих глаз и ушел.

– Ну, а что он все-таки сказал, хозяин?

– Сказал, что если не достанем долото, не получим ни копейки за работу. Ну, а вы как думаете: разве наша вина в том, что долото не выдержало?

Слушая рабочего, Азизбеков глядел в скважину. Глубина колодца достигала примерно сорока пяти метров. Она бурилась примитивным инструментом, и достать из этой глубины долото было довольно сложным и даже рискованным делом.

Азизбеков поднял голову и взглянул на рабочих, стоявших перед ним в печальной и безнадежно-выжидательной позе. Всем интересно было, что он скажет.

– А по-моему, долото можно достать, - заговорил наконец Азизбеков.
– Но вам все-таки надо предварительно договориться с. хозяином.

– О чем же договориться?

Азизбеков опять взглянул в скважину и определил: - Из скважины пахнет газом. Стало быть, нефтяной пласт близко. А вы знаете, что может случиться при подъеме долота?

Рабочий, который стоял, согнувшись, у самой скважины, ответил:

– Ну, конечно, знаем. Не дети. Тот, кто будет поднимать долото, может пострадать так, что...

Рабочий не договорил, не хотел, должно быть, произносить слово "смерть". Но товарищи сразу поняли его. Всем было ясно, что возможна катастрофа. Однако никто из них, видимо, не боялся смерти. И Мешадибеку подумалось, что смерть едва ли может напугать людей-, живущих и работающих в таких поистине адских условиях. И, точно в подтверждение его мысли, один рабочий сказал:

– А какая на самом деле разница - умрешь так или этак? Скажите только, как можно достать долото. Я попробую, пожалуй, достану. Рискну, мне не страшно...

Азизбеков покачал головой.

– Нет, нет! Что ты!
– И, оглянувшись на всех рабочих, добавил решительно: - Договоритесь с хозяином, чтобы он застраховал ваши семьи. Иначе не приступайте к делу. Подумайте о своих детях...

В подобных случаях с хозяином договаривался обычно тот кто принимался за опасное дело. А остальные рабочие 'могли оказаться ни с чем. Им приходилось целиком полагаться на милость хозяина. Тот мог, по собственному усмотрению, или вознаградить всех или обречь их семьи на голод.

Именно это имел в виду Азизбеков, когда посоветовал:

– Не прикасайтесь ни к чему, пока не договоритесь. А если хозяин вздумает обмануть вас мелкими подачками, не поддавайтесь на его хитрость. Держитесь сплоченно, всей группой.

В это время, к скважине подъехали двое мужчин. Один из них был хозяин скважины, Зейналбек, а другой - мастер Пирали, отец Аслана.

Выпятив живот, на котором поблескивала широкая золотая цепь от часов, Зейналбек смерил взглядом всю группу рабочих и строго спросил: - Ну что, достали?

– У нас к вам одно требование, бек, - ответил рослый и осанистый рабочий.

– Требование? Какое?
– удивился хозяин, выкатлв глаза. И вдруг заметил Азизбекова.
– Ого, и господин Азизбеков уже здесь. Ну, тогда понятно. Стоит ему появиться где бы то ни было, как обязательно начнется смута. Ну-ка, скажи, что еще за требование?

– Ты должен сначала застраховать наши семьи, хозяин. А потом мы примемся доставать долото. Все семьи должен застраховать. Хозяин нахмурился.

– Послушай, дружок, долото-то ведь достает кто-нибудь один. Почему же я должен застраховать все ваши семьи?