Новый начальник тюрьмы, словно не надеясь на прочность тяжелых, окованных железом ворот и на высокую тюремную ограду, удвоил количество внутренней и наружной стражи. Но это не обескуражило Григория Савельевича, По его расчетам, полный успех дела решала внезапность и стремительность налета.

Товарищей нельзя было вывести из тюрьмы в серых арестантских куртках. Требовалось достать двенадцать комплектов одежды. Ее приобрели на деньги Рашида, юлученные через Азизбекова. Хранилась она на квартире

одного из старых баиловских большевиков. В ночь налета часть одежды надо было доставить к лодочной стоянке, облюбованной Асланом. Он же должен был явиться за одеждой к этому баиловскому большевику и произнести пароль: "Утро".

Накануне налета Азизбеков снова тщательно проверил план и опять засыпал Смирнова множеством вопросов:

– На чем думаете увезти арестантов после выхода из тюрьмы? По какой дороге вернутся в город участники налета?

– Им нельзя сейчас же вернуться в город, товарищ Азизбеков. Вероятно, полиция всю ночь будет патрулировать улицу, ведущую из Баилова в город. Поэтому мы решили устроить участников налета на ночь на Баилове, в квартирах наших товарищей. Днем, когда на улицах будет полно народу, они смешаются с толпой и свободно переберутся в город.

– А что, если среди арестантов найдутся предатели? Вдруг они узнают ваших товарищей и предадут полиции? Что тогда?

– Мы предусмотрели и эту возможность. Все участники налета будут в масках.

– А знают ли товарищи о времени налета?

– Какие товарищи?
– ответил вопросом на вопрос Григорий Савельевич. Если вы имеете в виду тех, кого мы будем освобождать, то все они предупреждены.

– Нет ли среди них таких, которых перевели сегодня из одной камеры в другую?

– Есть! Орлов сидит в карцере. Военно-полевой суд приговорил его к смертной казни.

– Сегодня? Как же так? Ведь вчера вы говорили, что он приговорен двадцать восьмого сентября?
– В душу Мешадибека закралось сомнение. Выходит, что некоторые из ваших сведений не соответствуют действительности, Григорий Савельевич!

– Да, вот так, к сожалению, и получилось, надзиратель ошибся. Он, оказывается, доверился слухам.

– Будьте осторожны, Григорий Савельевич, - предупредил Азизбеков. Ведь дело идет о жизни очень дорогих нам людей!..

Азизбеков задумчиво прохаживался по комнате и, не глядя на Смирнова, еще и еще раз мысленно просматривал все детали плана.

– А кто бы взялся споить в ночь налета конюха начальника полиции? вдруг спросил Мешади.

Улыбка тронула полные губы Смирнова.

– Мы позаботились и об этом. Конюх будет пьян, как стелька. Все ясно, Смирнов поднялся.
– Теперь я пойду. Мне нужно ночью повидаться еще кое с кем из товарищей.

Но Мешадибек не сразу отпустил его. Он высказал и свои соображения о предстоящей операции.

– Товарищей, приговоренных к смертной казни, мы должны по морю ночью же доставить в Сураханы. Они временно поселятся у наших испытанных друзей. На берегу у Зыха будет ждать специальный человек. Он встретит освобожденных и развезет по квартирам. А остальные направятся в город, но не тотчас же, а только через несколько дней, когда уляжется тревога. И знаете, почему надо сделать именно так?

Это было новостью для Смирнова, но он сразу понял замысел Мешадибека:

– Ясно, что полиция примется сначала за розыски так называемых главных преступников.

– Верно, - кивнул Азизбеков.
– Хочу сообщить вам еще вот о чем. По моему поручению Рашид завязал дружбу с начальником полиции. Может быть ему удастся устроить пирушку и напоить начальника.

План операции был теперь ясен во всех деталях. Азизбеков крепко пожал руку Смирнова.

– Ну, в добрый час. Желаю успеха!

Когда Азизбеков, проводив Смирнова, вернулся в комнату, стенные часы пробили час ночи. Стало быть, до начала налета оставалось ровно двадцать три часа.

Азизбеков был встревожен. Он хорошо понимал опасность дела, за которое они принимались. Ведь в случае неудачи могли пострадать не только арестанты, но и дружинники "Алого знамени".

В минуты, когда мысль Азизбекова лихорадочно работала, он обыкновенно пил крепкий чай, листал какую-нибудь книжку, прохаживался бесшумными шагами по

кабинету или, пройдя в смежную комнату, смотрел на своих сладко спящих детишек.

На письменном столе стоял стакан нетронутого, давно остывшего чая. Азизбеков прикоснулся к нему рукой и решил пойти в кухню подогреть самовар.

В дверях он столкнулся с матерью.

– Я тебя разбудил, мама?

– Нет, что ты! Я подумала, что чай остыл. И товарищ твой так и ушел, не попив чаю. Я пойду заварю свежий, - промолвила она и взяла стакан из его рук.
– Знаю, будешь еще, наверно, читать.