Они долго сидели на берегу, дожидаясь своих друзей. Около двух часов ночи погода изменилась. Волны уже не плескались, не шуршали, заливая песок. Словно встрепенулись спавшие где-то вдали ветры и, задыхаясь от быстрого бега, помчались к берегу. Море зашумело и забурлило, подкидывая, как щепку, маленькую лодку. Вал за валом свирепо ударялся о выступы скал. Ветер разогнал свинцовые тучи, показалась полная мертвенная луна. Мрак отступил, растаял, явственно обозначились резкие тени окрестностей. Белый песок, дорога, холмы, черные скалы на берегу и далекие черные вышки - все стало зримо.

Минуты томительно тянулись одна за другой. Аслан начал дремать. Сырой морской воздух охлаждал его разгоряченное тело. Согнувшись и обхватив руками колени, Аслан сидел на камне и изредка судорожно вздрагивал в полусне: "Как будто слышно что-то... Нет, тишина..."

Чтобы размяться и отогнать оцепенение, Аслан поднялся на ноги и стал прохаживаться по берегу, Ноги увязали в сыром песке.

Вдруг Ахмед, который, казалось, спал, отрывисто сказал:

– Стреляют! Слышишь, сынок?

Аслан затаил дыхание и прислушался. В самом деле, сквозь рокот бушующих волн он уловил еле слышный треск отдельных выстрелов.

– Так и есть, дядя Ахмед! Стреляют. Но кто именно? Наши или они?

– Как знать, - может быть, и те и другие!..

Старик был прав. Стреляли и с той и с другой стороны. Дружинники давно уже ворвались в ворота тюрьмы и подняли невообразимый переполох среди стражи. В самой тюрьме царило оживление. Узнав о налете, арестанты вскочили с нар и подняли невероятный галдеж. Из всех камер неслись бодрые и радостные крики. По правде сказать, Смирнов и не думал, что так обернется дело. Вся тюрьма была на ногах, все бурно приветствовали смельчаков-налетчиков.

За полчаса до начала налета Григорию Савельевичу сообщили, что этой ночью должны казнить Орлова и еще двух арестантов. Он несколько растерялся. Нечего было и сомневаться, что охрана тюрьмы будет усилена, а старший надзиратель и начальник тюрьмы не уедут на ночь в город, а останутся на месте. Смирнов решил подождать до тех пор, пока вызванный начальником тюрьмы наряд стражников не пройдет в ворота и не прекратится всякое сообщение с внешним миром. Начни он налет раньше этого, дружина очутилась бы в затруднительном положении, напрасные жертвы были бы неминуемы. Только без четверти два, когда в ворота тюрьмы въехал дополнительный полицейский наряд, Григорий Савельевич подал сигнал приступить к операции.

Ни конвоиры, ни стража, ни жандармы, прибывшие совершить казнь над Орловым и его товарищами, конечно, не ожидали налета. Тем не менее, Смирнов понимал, как возросла опасность задуманного ими дела. Все решалось в самые первые минуты операции. Едва удалось бесшумно снять наружную охрану и ворваться в ворота, как кто-то во все горло завопил. Поднялась суматоха. Защелкали курки, но стражники не стреляли, боясь попасть в своих. Воспользовавшись смятением, дружинники разоружили большинство стражникоз, торопливо связали им руки и, оттащив в сторону, заперли их в караульной.

Жандармы, вызванные присутствовать при казни, оправившись от испуга, отбежали к ограде и залегли на тюремном дворе. Обстановка усложнялась.

– На улицу никого не пропускать!
– скомандовал Смирнов.

Выделив дружинников для охраны ворот, он повел остальных в здание тюрьмы: - Открыть камеры!

Продуманный до мельчайших деталей план налета нарушился уже с самого начала. Пришлось выпускать из камер всех арестантов. Где уж тут было искать только своих! Некогда было спрашивать арестантов: кто за что сидит? Надо было поскорее снимать кандалы.

Жандармы, залегшие у ограды, начали обстреливать дружинников, оставшихся у ворот. Эти самые выстрелы и услышал старик Ахмед.

Позиция у жандармов была довольно выгодная. Отстреливаясь, они могли продержаться довольно долго. Но нанести серьезный урон дружинникам им тоже не удавалось. По двору суматошно сновали взад и вперед десятки человеческих фигур, и жандармы не могли отличить в темноте своих от чужих. Они стреляли наугад. Впрочем, и прицельная стрельба вряд ли могла теперь спасти положение. Выскочившие из камер арестанты гурьбой выбежали во двор и устремились к воротам, заслоняя дружинников. Почуяв свободу, люди бежала, не обращая внимания на свист пуль. Лучше смерть, чем мучительная неволя.

Застигнутый врасплох, начальник тюрьмы протянул было дрожащую руку за телефонной трубкой, чтобы позвонить в городскую полицию, но не дождался ответа станции. Он понял, что линия перерезана, выскочил во двор, подбежал к коновязи, взял лошадь и, прыгнув в седло, попытался выскочить из тюремного двора. Но один из дружинников, охранявших ворота, ранил его выстрелом из револьвера. Выбитый из седла, начальник тюрьмы лежал на булыжной мостовой, недалеко от ворот.

Вбежав в тюрьму, Григорий Савельевич первым делом кинулся разыскивать Василия Орлова. Вот его камера! Скорее! Дружинники распилили цепи и показали Орлову, куда бежать.