Снова грянули выстрелы, потом еще... А самочка опять осталась жива. Не успело лесное эхо повторить выстрелы в морозном воздухе, как она встрепенулась, вытянула хвост и юркнула в хвою. Самочка, понятно, не знала, что никто и не собирается ее убивать, потому что она приносит удачу, приманивая к себе самцов, и, главным образом, потому, что каждый месяц у нее родятся бельчата.

Костиков с Берестовым вернулись к биваку, когда под кедрами уже горел костер и Ауканка, примостившись у огня, стягивал с беличьих тушек пушистые шкурки, а Щеглов надевал их на гладко обструганные деревянные распялочки шерстью внутрь, а длинный пушистый хвост оставлял во всей красе - шерстью наружу.

– На, дочка, спрячь в рюкзак, - сказал он, передавая Кате все шесть шкурок.

– Все равно на шубку мало!
– шутливо сказала Катя, переглядываясь с Ольгой Игнатьевной.

– Рано тебе, дочка, про беличью шубу думать, - строго сказал Щеглов и спросил Берестова: - Что-то я, Алексей Константинович, вашего медведя не вижу.

– Берлогу нашли, Сергей Терентьевич, но товарищ Костиков не разрешил трогать...

– Что же это ты, Петр Савватеевич?

Костиков смутился, по привычке засунул пальцы под стекла очков и стал их протирать:

– Я не уверен, что это была берлога!

– Но ведь на стволе были царапины от медвежьих когтей, - настойчиво возразил Берестов.

– Это еще вопрос!
– снова усомнился Костиков.

Тогда Берестов иронически заметил:

– Видимо, у вас, Петр Савватеевич, очки запотели, - и тут же обратился к Ауканке: - Скажите ему, Степан Григорьевич!
– и стал называть известные любому охотнику характерные приметы.

– Однако, берлога!
– согласился Ауканка.

– Ну вот, Петр Савватеевич!
– принимая сторону Берестова, произнес Щеглов.
– И я могу подтвердить, что берлога.

Костиков пожал плечами:

– Все может быть!
– и со смущенной улыбкой добавил: - Если это действительно так, я хорошо сделал, что утащил вас, Алексей Константинович, подальше от той злополучной липы.

– Правильно сделали!
– воскликнула Ольга.
– От греха подальше.

Когда сели у костра чаевать, Щеглов, отпивая из кружки кипяток, хитровато подмигнул Ауканке:

– Ну, Степан Григорьевич, доказал я тебе, как с умом белку стрелять! Меня еще мальчишкой батя мой учил так охотиться. Помнишь батю моего, Терентия Карповича?

– О-о-о, Терентий добрый охотник был. Жалко, старый стал он...

– Да, глаза подвели его, - с сожалением сказал Щеглов.
– С очками много не наохотишься. Разве ваши орочи никогда с кленовым прутиком не ходили на белку?

– Нет, Серега, - признался Ауканка.
– Прежнее время богато белки было, зачем прутик таскать с собой?
– И тут же упрекнул: - Ваши люди много слишком кедров валят. Прежнее время, бывало, все больше на Бидями наш: брат ороч белку стрелял, нынче на Бидями совсем кедров мало. А прутик твой все равно игрушка, - и махнул рукой.

– Согласен, Степан Григорьевич, что бездумно кедровый лес вырубали. Однако теперь мы строгое решение вынесли: рубить кедры выборочно. Но это не снимает вопроса о том, чтобы и о запасах пушного зверя думать. Уверяю вас, дорогой, что одна и та же самочка, только не ленись, уркай кленовым прутиком, не меньше трех раз стайку самцов к себе позовет... Так что на одном только месте охотник получит возможность, не трогая самочек, добыть порядочно белок.
– И повернулся к Костикову: - Как, Петр Савватеевич, согласен?

– Понятно, согласен, Сергей Терентьевич!
– возбужденно произнес Костиков, которому всегда нравилась в Щеглове эта постоянная живинка в деле.

"И где же Сергеи Терентьевич раздобыл этот волшебный прутик?" недоумевал Костиков. Потом вспомнил: когда третьего дня приходил к Щеглову, то застал его на кухне, где он что-то выстругивал из кленовой ветки; Костикову и в голову не пришло, что Сергей Терентьевич заранее это было, кажется, в среду - готовился к воскресной вылазке в тайгу, куда не без умысла пригласил и старейшего орочского охотника.

– А в следующий выходной отправимся в Тигровую падь, - вдруг предложила Ольга, вызвав удивление у всех, кроме Щеглова, который, встретившись с ней взглядом, улыбнулся.

– Туда на лыжах не доберемся, - сказал он, - туда на собаках надо. Верно, Степан Григорьевич?

Ороч утвердительно кивнул.

– А что там, в Тигровой пади?
– спросил Костиков.
– Неужели за тигром?

– А-а-а, Петр Савватеевич, испугался!
– воскликнул Щеглов.

Костиков пожал плечами.

– Почему? Куда все, туда и я. Но, по-моему, на тигров охота запрещена.