Уже в восьмом часу, тепло простившись с Тороповыми, Ольга и Юрий ушли.

Вечер выдался тихий и теплый, и они решили прогуляться по Невскому. Хотя белые ночи уже давно прошли, еще не смеркалось и фонари не горели.

Ольга предложила зайти в кафе "Север", съесть мороженое, но все столики были заняты и Юрий не захотел ждать. Тогда они купили эскимо и, посмеиваясь, на ходу стали есть.

– По-студенчески!
– весело сказала Ольга, держа мороженое в вытянутой руке, чтобы липкие капли не попали на платье.
– Наверно, подумают про нас: "Вот провинциалы!"

– Чепуха, на каждом углу продают.

– Тебе, конечно, будет смешно, но в Агуре я тосковала по эскимо на палочке и шоколадным конфетам. Вот, думала я, приеду в Ленинград и, кроме мороженого и конфет, ничего есть не буду. А ты, Юра?
– спросила Ольга, весело улыбаясь.

– А я о хорошем армянском коньяке от трех до пяти звездочек. Надоел таежный спиртяга с разводкой.

– Ты и без разводки неплохо его пьешь!

Он ответил шутливо:

– С горя приходится...

– С горя?
– воскликнула Ольга.
– Какое у тебя горе?

– Да я так, к слову, - засмеялся он.

Она бросила в урну палочку от мороженого и, вытирая платком губы, спросила:

– Пройдемся еще или к трамваю?

– Дойдем до Казанского, там стоянка такси.

В такси Ольга взяла Юрия за руку, положила голову ему на плечо.

– Юрка, когда мы начнем тратить наши деньги?
– вдруг спросила она. Я хочу купить себе золотые часики с браслетом. И, конечно, золотое обручальное кольцо...
– и рассмеялась.

– Купи, что же тут смешного!

– Нет, я вспомнила, как однажды Аркадий Осипович во время операции заметил у меня на руке колечко с агатовым камешком и пришел в ярость: "Разве вас не учили, что на хирургию нельзя приходить с амулетами!"

– Действительно нельзя?

– Вообще не полагается. А я про колечко почему-то забыла. Юрка, что мы купим Аркадию Осиповичу и Лидии Федоровне?

– Не знаю. Решай сама!

– Во-первых, я ему куплю большую подарочную коробку с папиросами. А во-вторых... Что, Юра, во-вторых?.. Ага, во-вторых, две бутылки коньяку: одну с тремя, другую с пятью звездочками. Согласен?

– Мне решительно все равно!

– А что Алеше? Ну, Алеше ты сам что-нибудь купишь. А Фросечке мы купим шерстяное платье... Итак, с завтрашнего дня начнем с тобой тратить деньги. Согласен?

– Завтра не могу.

– Почему?

– Завтра я снова поеду в академию. Поговорю относительно темы. А ты, Оля, разве не собираешься к своему профессору Авилову?

– Собираюсь. Мне надо с ним повидаться, посоветоваться. Тему свою я, понятно, менять не буду. Я уже много сделала. Условно назвала ее "Изменение социально-гигиенических условий малых народов Севера за годы Советской власти". Правда, я беру в основу, как мне и советовали в Хабаровске, на кафедре организации здравоохранения, только часть народностей: удэге, ульчей, амурских нивхов и, разумеется, наших орочей. Тут она уловила ироническую усмешку на лице мужа.
– Ты что это, Юра?

– Когда твой профессор Авилов узнает, что орочей осталось всего триста человек, он, наверно, удивится...

– Народность, конечно, малая, а проблема большая, - возразила Ольга.

– Тебе видней... Я столько же понимаю в медицине, как ты, вероятно, в моих лесах.

– Конечно, в кактусах и пальмах я не понимаю, а нашу дальневосточную тайгу все-таки знаю.

В это время шофер спросил:

– Проспект Газа, какой номер?

– Вот тот дом, угол Огородникова, - сказал Юрий.

Берестов не скупился на письма. Он писал их часто и отправлял авиапочтой, так что Ольга Игнатьевна была в курсе всех агурских дел. В свою очередь, и она аккуратно отвечала Алеше, Юрий даже иронически посмеивался над их перепиской.

– Почти роман в письмах, - говорил он.
– Помнится мне, я когда-то именно такой роман читал, в письмах... Некто Макар, отчества не помню, писал бедной Вареньке...

– Так ведь это "Бедные люди" Достоевского, - сказала Ольга, надписывая адрес на конверте.

– Что же ты писала Алеше?

– Как всегда, ничего особенного.

– От меня привет не забыла?

– Конечно, не забыла!

– А то ведь я твои письма не проверяю, - с наигранной строгостью сказал он.

– Еще этого не хватает!
– возмутилась Ольга, вставая.
– Какой ты все-таки, Юра! Алеша сообщает о лесных пожарах, о том, что Харитон Федорович днюет и ночует на берегу Бидями, а ты даже Бурову не напишешь.

– Ничего тут необычного нет, каждое лето горит тайга.
– И добавил равнодушно: - Вся не выгорит, на наш век ее вполне хватит.