Шрифт:
– Ты меня неправильно поняла, - пробовал оправдаться Юрий.
– Я вовсе не собирался никого обижать. Но заранее знаю, что без дочери нам будет скучно.
И Ольга сказала примирительно:
– Ладно, Юра, может быть, с поездкой еще ничего не выйдет.
– Почему? Нам уже давно полагается отпуск.
– Тебе очень хочется поехать?
– Ну знаешь, Оля, тебя действительно трудно понять! Вчера ты говорила, что тебе необходимо ехать, сегодня ты вроде отказываешься.
И она откровенно призналась:
– Очень боюсь, что Берестов здесь без меня не справится. Через месяц-другой достроят больницу, потом надо будет ее оборудовать...
Молодой врач Алексей Константинович Берестов, или просто Алеша, как его по-приятельски называл Юрий, приехал в Агур прошлым летом, сразу после окончания дальневосточного мединститута. Он жил в той самой крохотной комнатке при больнице, которую когда-то занимала Ольга.
– Ты, Олечка, какая-то одержимая, честное слово. Так приросла к своему Агуру, что на каких-нибудь два месяца не можешь с ним расстаться. А твоя будущая диссертация? Или ты уже раздумала?
– Что ты, Юра, я уже столько сделала, - и, выждав минуту, сказала: Вот если бы вместе...
– Ты это о чем?
– не сразу понял Юрий.
– Помнишь, ты мне говорил про дальневосточный ясень...
– Ну, говорил. Но актуально ли это? Приеду в Ленинград, зайду в Лесотехническую академию, посоветуюсь. Может быть, что-нибудь поинтереснее ясеня найдется.
– Тогда кедр, - неуверенно подсказала она, запустив пальцы в его мягкие волосы.
– А может быть, бук или тис?
– засмеялся Юрий.
– В нашей тайге нет ни бука, ни тиса. Это я точно знаю.
Он недоуменно пожал плечами:
– Ну и заноза ты, Оля, честное слово. Ведь я не лезу в твою медицину. Не лезь и ты в мои леса!
– Я не лезу, я только советую тебе не мудрить, не распыляться.
– А если меня интересуют пальмы или кактусы!
– уже не очень ласково сказал он.
– Если бы они росли в дальневосточной тайге, я бы не возражала и против кактусов.
– Вот бы и насадила их в Агуре по берегу Турнина! А вообще, ты хотела бы, чтобы все делалось так, как тебе лучше. Это, прости меня, чистейший эгоизм!
– Ну вот, так я и знала. Ты меня уже второй раз называешь эгоисткой.
– Неужели второй?
– засмеялся Юрий и хотел обнять ее, но она обиженно отстранилась.
– Что с тобой?
– Юра, это правда, что мне говорил Харитон Федорович?
Он сделал вид, что не понял, и хотел было взять со стола папиросу, но Ольга остановила его.
– Что это значит, Оля?
– Мне Буров говорил, что ты отказался подписать новый договор...
– Ах, вот ты о чем!
– он пробовал улыбнуться, но улыбка получилась у него фальшивой.
– Это же чистая формальность.
– Но ты отказался? Правда?
– Я сказал Бурову, что подумаю... посоветуюсь с женой...
– Почему же ты не советуешься?
– А ты уже подписала?
– Разумеется, - твердо сказала Ольга, решив испытать его.
– Вот видишь, даже не посоветовавшись с мужем!
– Он закурил, прошелся по комнате и, вернувшись к столу, сказал: - По-моему, настало время подумать, как будем жить дальше. Мы с тобой честно отработали в Агуре сверх положенного, с большим избытком, строго следуя букве закона, как говорится, так что никто ни в чем упрекнуть не сможет. Теперь нам приходится думать не только о себе, но и о будущем дочери. Впрочем, то, что ты продлила договор на новый срок, не имеет никакого значения. Я как-никак глава семьи, и решающее слово - за мной.
– Юра! Что ты задумал?
– Оля, теперь поедем в отпуск. Узнаем, какая в Ленинграде ситуация. Кроме того, ты столько раз говорила, что беспокоишься о маме...
Она промолчала, по лицу ее пробежала нервная дрожь. Потом она тихо, но достаточно твердо сказала:
– Юра, я отсюда не уеду!
Он сделал над собой усилие, чтобы промолчать.
– Я чувствую, ты хочешь поставить меня перед свершившимся фактом! сказала Ольга прежним голосом.
– И это, Юра, нечестно с твоей стороны!
– Ну вот и посоветовались! У других между супругами существует единство, а у нас, Олечка, что-то не так...
– Я в последнее время сердцем чувствовала, что ты неискренен, что ты что-то скрываешь от меня. Но ты, Юра, удивительно последователен.
– В чем же я последователен?
– Помнишь, когда мы еще не были мужем и женой, ты довольно часто употреблял слово "отработать". И вот опять...
– Хорошо, если тебе не нравится слово "отработать", пожалуйста, я его больше не буду произносить. Мы честно "поработали", и пора подумать, как быть дальше. Потом, я не формалист. Дело не в этой филькиной грамоте! Подумаешь, договор!