Шрифт:
– Ну вот и молодчина. Сам пришел, сам лег на стол и, вероятно, сам привязался...
– Это Аннушка меня привязала...
– Доктор Ургалова, наркоз!
– строгим голосом сказал Окунев.
Ольга взяла маску, наложила ее на лицо Щеглову, и в ту же минуту он почувствовал легкое удушье, потом резкий толчок в затылок, и какая-то непреодолимая сила вдруг потянула его назад и стала медленно опускать все ниже, ниже. Он что-то пролепетал и мгновенно, помимо воли, плотно закрыл глаза и уснул.
...Ровно в час началась операция, а в половине четвертого, уже в палате, Щеглов пробудился и как сквозь туман неясно увидел, что Ольга хлопочет над ним, поправляя на руке какие-то иголки, а сестра Аннушка подвигает к кровати стойку с капельницей. Потом в руках у Аннушки блеснул шприц, и Щеглов даже не почувствовал, как она ужалила им.
Ольга с полчаса еще побыла с больным, а когда он заснул, пошла к Окуневу в кабинет.
– Молодец, спасибо, что приехала, помогла мне.
– И, закурив, прибавил: - Да, большой шарик мы с тобой удалили у Сергея Терентьевича. Ничего, теперь он у меня еще лет двадцать побегает. Анюта Павловна! позвал он сестру.
– Принесите, пожалуйста, историю болезни товарища Щеглова.
Сестра принесла папку.
Сделав нужную запись, Аркадий Осипович встал.
– Мне, Аркадий Осипович, можно уезжать?
– спросила Ольга.
Он снял пенсне, уставился на нее прищуренными глазами.
– У тебя там срочные дела?
– Особенно срочных пока нет, - уклончиво сказала Ольга.
– Но могут случиться...
– А твой инженер из Мая-Дату еще там?
– Сбежал... Когда я была на вызове, он, не дождавшись меня, сбежал.
Заметив, что она смутилась, он сказал:
– Не горюй, от тебя далеко не убежишь. Позвони в Агур, скажи, что задерживаешься тут на два-три дня, а если что случится, пусть сообщат. Хочу, чтобы ты побыла со Щегловым в послеоперационный период. А теперь, пожалуй, можно и пообедать. Лидия Федоровна ждет.
2
– Фрося Ивановна, мне никто не звонил?
– прямо с порога спросила Ольга.
– Нет, все время было тихо, - отозвалась из дежурной комнаты сестра.
Все эти дни Ольга вроде бы чувствовала вину перед Полозовым и в душе ругала себя, что запретила ему приехать. Она все еще ловила себя на том, что привыкла к нему, и теперь, когда его нет, ей было тоскливо.
– Что ты, мамочка, скучная приехала?
– спросила Фрося, когда Ольга прошла к ней и села рядом.
– Или операция худо кончилась?
– Операция кончилась благополучно.
– И стала рассказывать, что было в Турнине.
– Аркадий Осипович, наверно, довольный тобой остался?
– Кажется, довольный...
– И, помолчав, сказала: - Погорячилась я с Юрием Савельевичем. Напрасно запретила ему приехать. Теперь он плохо обо мне подумает.
– А ты позвони ему в Мая-Дату, чего там. Ты доктор, он - больной...
– Что ж, можно и позвонить, - согласилась Ольга.
Когда ее соединили с Мая-Дату, оттуда отозвался приятный женский голос.
– Позовите, пожалуйста, инженера Полозова!
– попросила Ольга.
– Его нет на месте.
– Тогда Медведева.
– И его нет. Уехал.
– А кто это говорит?
– Торопова.
– Клавдия Васильевна?
– Откуда вы меня знаете?
– Немножко знаю по рассказам вашего мужа.
– Так это вы, доктор? Здравствуйте, я так рада!
– Мне хотелось узнать о состоянии здоровья инженера Полозова, официально спросила Ольга.
– В мое отсутствие, когда я была на участке, он сбежал из больницы...
Клава громко рассмеялась:
– Знаю, что удрал. Это на него похоже. Он у нас немного того, ну как вам сказать, экспансивный, что ли...
– Я, например, этого не замечала!
– Что вы, доктор, это так бросается в глаза... Кстати, я ведь в долгу перед вами...
– В долгу?
– удивилась Ольга.
– Как же! Вы заставили моего Медведева сбрить бороду. Как много значит совет врача. Выбрали бы денек и приехали в Мая-Дату. Леспромхозовские машины бывают в Агуре почти ежедневно.
– Как-нибудь выберусь, - пообещала Ольга и повесила трубку.
3
Лишь спустя неделю у Ольги выдался свободный день, и она на попутной машине поехала в Мая-Дату.
Клава встретила ее так, словно была с ней давно знакома. Не дав ей снять шубу, сразу потащила в комнату, обняла, поцеловала.
– Обождите, голубушка, - взмолилась Ольга, - дайте мне раздеться, а то я здесь наслежу своими торбасами.
Ольга сняла шубу, стянула торбаса с меховыми чулками, влезла в домашние туфли, которые Клава принесла из спальни, и села на кушетку. Сразу между женщинами возник непринужденный разговор. Ольга, например, заметила, что Медведевы неплохо устроились и что с первого взгляда здесь чувствуется умелая женская рука, на что Клава ответила, что в этой "глухоте" - это слово, между прочим, почти не сходило с ее уст - если не поддерживать минимальный порядок в доме, то и вовсе забудешь, что живешь на свете.