Васиф достал из кармана коробочку.

– Вот. Один уже вручили. И две медали.

На светлом атласе алела Красная Звезда. Васиф долго держал ее на ладони.

– Какой день сегодня, Пакиза!
– вдруг воскликнул Васиф.
– Сначала ты приехала. Потом этот вызов. И снова ты рядом в самые тревожные минуты. Знаешь что? Сейчас же пойдем к Мустафе. Сейчас же! Удивительный человек. Я ведь про ордена только с Балаханом говорил. Такая минута была искренняя. А он вместо... Он достал мне свои ордена. "На что тебе эти железки?" И смахнул, помню, в ящик стола. А Мустафа... Идем.

– Нет, Васиф. Лучше без меня сходи. Неудобно вдвоем.

– Неудобно?

Он схватил ее лицо в ладони и поцеловал в глаза, не обращая внимания на прохожих, поцеловал прямо под солнцем, словно призывая весь мир в свидетели своего счастья.

– Тебе все еще неудобно, любимая? Ты же обещала, никуда меня не отпускать одного. Мы ненадолго.

– Ну что за спешка, почему тебе не терпится навестить Мустафу?

– Серьезное дело, понимаешь. Надо повидаться с Гюндузом.

– С кем?

– С Гюндузом. Сыном Мустафы. Был у меня однажды серьезный разговор с мальчишкой. Упрекнул меня парень - как же так, говорит, воевать воевали, фашистов били, а орденов у вас нет. У папы есть, а у вас нет. Что я мог тогда объяснить ему? А сегодня представлюсь. Смотри, скажу, не хуже других воевал. Пожалуйста, пойдем. А оттуда найдем машину - и в город, к Наджибе-хала. Мне всегда хочется именно ей принести самое хорошее. Как будто я должен ей... Что-то очень радостное должен.

– За что?

– Если скажу - за тебя, это будет не совсем верно. Ты думаешь, я забыл, как она одна ко мне на свидания приходила? Наверно, это началось с детства. Мне трудно тебе объяснить. Я был очень стеснительным мальчиком. А рядом с ней мне спокойно всегда было. Я даже не боялся опрокинуть стакан, задеть стул... Одно ее присутствие, глаза говорили мне - ты сильный, ты умелый, все у тебя хорошо получается...

"Странно, - подумала Пакиза, - он говорит какие-то простые слова, и они, слова эти, открывают мне маму по-новому, такое, о чем ни я, ни сестры никогда не задумывались. А мы... много мы ей принесли хорошего? Неделю назад она попросила меня поискать ей оправу для очков, Я обещала и забыла. А она ни разу не напомнила. Почему это чувствует Васиф и так глухи мы, ее дочери?"

– Хорошо, - сказала задумчиво.
– Хорошо. К Мустафе, потом к маме. А потом на "Семь красавиц", в оперу. Только пристегни орден и обе медали.

Васиф смущенно потер затылок.

– Неловко как-то. Скажут, вырядился, как на парад или большой праздник...

– Конечно, праздник!

– Не подумают ли...

– Что за привычка думать и за себя и за других... Радость ведь какая! Есть люди, которым настолько привычны награды, что они годами держат их где-нибудь дома в шкатулках. А ты... Не смей стыдиться своей радости.

– Может, лучше все-таки купить колодку для одной ленточки?

– А Гюндуз? Ты забыл? Как же ему ты представишься? Пусть увидит, что награды твои там, где им положено быть. Подойди поближе!

Васиф огляделся.

– Прямо здесь?

– Да, здесь. И сейчас же!

Она старательно, чуть дрожащими пальцами привинтила к пиджаку орден Красной Звезды, приколола медали.

– Пакиза, - пробормотал ей в пробор Васиф.
– Пакиза, это первая награда в моей жизни. Умные люди придумывали пословицы... Помнишь? "Когда в доме у нас не пахло жареным, соседи не спешили с угощением".

– Красиво как, Васиф! Будто иначе и не может быть... И веселый ты, улыбаешься. Совсем новым человеком сделал тебя этот орден. Знаешь, сколько людей встречала с орденами, всегда равнодушно проходила мимо. А сейчас так волнуюсь, так волнуюсь.
– Она потянула его за рукав: - Идем скорей! Я хочу, чтоб ты увидел себя в зеркале. Здесь есть магазин промтоварный... Мы это сделаем незаметно.

Уже в магазине Пакиза попросила у продавщицы мужское кашне и, почти силой подтолкнув Васифа к зеркалу, приложила к его плечу.

– Ну как?

– Как в кино, - также шепотом отозвался Васиф. И добавил, приосанясь: Мне хотелось бы поярче кашне.
– Он подмигнул ей в зеркало, но, заметив отражение любопытного лица продавщицы, смутился.

Взявшись за руки, они пошли по улице. Пакиза подергала Васифа за палец:

– Васиф, давай и Симу возьмем с собой.

Он даже остановился.

– Не удивляйся. Мне очень хочется, чтоб она была с нами в этот день. Хорошо?

Что он мог ответить ей... И сам часто с сожалением думал о том, как одинока Сима, как нелегко ей, молодой, красивой, коротать вечера взаперти. Теперь-то уж Васиф знал, что под грубоватыми ее повадками прячется добрейшее, чуткое сердце. А вечная готовность огрызнуться, дать отпор неуклюжим заигрываниям ухажеров... Среди мужчин работает, тут не до тонкостей обхождения. Сколько раз ему самому хотелось подойти к ее комнатке, стукнуть в окно. Боялся. Боялся ее укоризненных глаз. Боялся вызвать к жизни дремлющую тоску по нежности. С ней не просто, с Симой. Умница Пакиза. Только человек с очень чистой совестью может так открыто идти навстречу своим сомнениям... А ведь Пакиза сомневалась, ревновала. Правда, он не давал ей повода. Но... Как уж они там объяснились в больнице, он не знает. Милая, милая Пакиза. Чем отдарить твою ласковость и твое мужество? Пусть не обманешься ты ни в чем, пусть никогда не предаст тебя твоя доброта. Видно, в награду за все тебя послала мне не очень добрая судьба. Ты не ошиблась в Симе, родная, будь спокойна.