– Моя старенькая и вдруг совсем новенькая Алуся, - мечтательно вспомнил о любимой Кузьминский. И не удержался, повторил заразительный казаряновский куплет: - Ах, эти девушки в трико, так сердце ранят глубоко!

31

С давних пор они полюбили существовать в этом казенном доме ночами. И революционные, и послереволюционные, и пятилеточные, и военные, и оттепельные, и застойные, и перестроечные, они размышляли и действовали в ночи, когда ординарный обывательский мир, управляемый животными инстинктами, беззаботно и бессмысленно спал.

Англичанин Женя, лицо которого частично (челюсть и рот) было освещено строгой, удобной и дорогой настольной лампой, сидел за письменным столом, рассматривая, видимо, свои нежные руки, лежавшие на ослепительно яркой лужайке столешницы. Настольная лампа нынче была единственным источником света в громадном кабинете, и поэтому силуэт плейбоя Димы еле просматривался на фоне деревянной панели стены, вдоль которой плейбой прохаживался.

– Почти с нулевым допуском можно предложить, что Смирнов стопроцентно вычислил так называемый светский круг Курдюмова, - сделал окончательный вывод Англичанин и указательным пальцем правой руки волчком раскрутил на сверкающем зеленом сукне сверкающее автоматическое золотое перо.

Плейбой, привлеченный необычным сверканием, приблизился к письменному столу и стал видим - в изящном и легком двубортном костюме, в ярком, по нынешней моде, галстуке.

– Вычисляют теоретики, - сказал он.
– Пропустил через сито, отсчитал возможных, обнюхал проходящих, безошибочно определил тех, кого надо и пошел копать лисьи норы. Фокстерьер, чистый фокстерьер!

– Мастер, - поправил плейбоя Англичанин.
– Маэстро. А наши вожди вот таких пораньше, с глаз долой, на пенсию! Их что, вождей-то наших, человеческое уменье раздражало, а Дима?

– Ага, - подтвердил Дима.
– Особенно когда это уменье и не пряталось, а показывалось: делается все это вот так, вот так и вот эдак. Когда профессионал таким образом покажет и расскажет, вождю обидно становится: ясно все, вроде просто и остроумно, а он, вождь, и не допер. Раз не допер, значит, тот, кто проделал все это, вождя перестает уважать. А если вождя не уважают, он уже и не вождь вовсе. И тут же приказ: не уважающего - с глаз долой.

– А мы?
– спросил Женя.

– Что мы?

– Как мы уцелели?

– Мы-то...
– плейбой мечтательно улыбнулся.
– У нас тайна, Женя, тайна ужасная, тайна прекрасная, тайна вдохновляющая, тайна содрогающая, тайна направляющая. Мы не люди, Женя, мы лишь медиумы, инструмент, через который вожди знакомятся с подходящей в данный момент тайной. Инструмент этот доносит до вождей тайну, и они, обладая ею, становятся над толпой простых смертных, как боги.

– Хорошо мы жили, а Дима?
– спросил Англичанин.

– Хорошо-то, хорошо, да ничего хорошего, как пела когда-то Алла Борисовна Пугачева, - ответил неопределенностью плейбой.

– А сейчас лучше?
– допытывался Англичанин.

– Проще.

– Угу, - согласился Англичанин Женя.
– По-простому решили: в ближайший понедельник я из этого кабинета выметаюсь.

– Иди ты, Женька!
– искренне удивился плейбой, вмиг потеряв европейский лоск.
– Столковались, значит, подлюги!

– Столковались. Обидно, конечно, в кабинет без комнаты отдыха переезжать, но что поделаешь... Дела-то остаются за нами.
– Англичанин, решив покончить с лирикой окончательно, кнопкой на столе включил общее освещение, тем самым обозначив начало деловых переговоров.
– Что делать нам с так называемым светским кругом?

– Краснов, актрисочки, Алуся наша всем любезная, Пантелеев с Прутниковым - пустые номера. Пусть твой фокстерьер копает до усрачки.

– Федоров?

– Наплевать и забыть. Он даже полезен, потому что много времени у них отнимает. Опасен - Савкин!

– На заметке, - отметил Англичанин Женя.
– Как по твоему ведомству? Как Зверев?

– В порядке. И не более. Пусть пока действует.

– А он хорошо действует, да Дима?

– Нравится он тебе.

– Ага. Люблю интеллигентов.

– Простите, я очень жалею старушек. Но это единственный мой недостаток, - продекламировал ни к селу, ни к городу плейбой.

– Это откуда?

– Из Светлова, Женечка, из замечательного советского поэта Михаила Светлова.

– А я уже подумал, что это у тебя такой единственный недостаток. Хотя теперь твердо знаю, что такого недостатка у тебя быть не может.

– Это я-то не жалею старушек?

– Ты никого не жалеешь, Дима.

– Кстати, как и ты, Женя.

32

Второй день Сырцов основательно сидел на Василии Федоровиче. Основательность сидения предопределило перспективное существование треугольника: Юрий Егорович - Курдюмов (через записку) - Василий Федорович, в котором в качестве биссектрисы пунктиром обозначился давний Смирновский знакомец Александр Петрович Воробьев. Этот, после того, как на него довольно бесцеремонно надавил отставной хромой полковник милиции, дал кое-какие исходные. Итак, Василий Федорович Прахов. 49 лет, женат. Двое детей. Сын по окончании МГИМО корреспондент АПН. Дочь - искусствовед, совладелица частной художественной галереи.