– А я читала Ломоносова, - с гордостью сообщила она.

– С чем и поздравляю, - почти двухсотпятидесятиграммовая доза пришлась весьма и весьма кстати, и Кузьминский стоял перед альтернативой: продолжить игры со Смирновым или начать с Алусей игры другого рода.

Забренчал, забренчал телефон. Алуся сняла трубку и сказала:

– Слушаю, - и через паузу - подожди минуту.

Она прошлепала к кухонной двери и закрыла ее. Возвращаясь на тахту, закрыла дверь и в комнату.

Кузьминский в этот момент подсоединился.

– Говори, - это Алуся.

– Киска, ты даже не представляешь, как я рад слышать твой голос!

– Я так понимаю, что даже один мой голос тебя вполне устраивает.

– Устраивает, ласточка, но, если честно, не удовлетворяет.

– Раз уж до меня никак добраться не можешь, занимайся онанизмом.

– Можешь мне поверить, этим я и занимаюсь. В переносном смысле, естественно. Просьба небольшая: передай по команде, что все прошло благополучно и звонко. Я уже с Шереметьева с нейтральной полосы. Отбываю надолго, Алла. И на нелегкие дела.

– Ах, куда же ты, милок,

Ах, куда ты?

Не ходил бы ты, Ванек, во солдаты.

В Красной Армии штыки

Чай, найдутся.

Без тебя большевики

Обойдутся!

с хорошей народной интонацией спела в трубку Алуся.

– Не обойдутся, - серьезно возразил голос и спросил: - Известного советского драматурга ты с презентации, конечно, прихватила с собой?

– Да иди ты!
– разозлилась Алуся.

– Передай ему, голубка, следующее: они проиграли. Впрочем, он сейчас, наверняка, нас слушает и я буду говорить прямо ему. Витя, передай своему дряхлеющему полковнику, что сегодня деньги, все деньги ушли за бугор с концами. Здесь не оставлено ни ниточки, за которую он мог бы ухватиться. Документация отбывает со мной.

– Ванек!
– вдруг прорвалась Алуся.
– Ты туда навсегда?

– Не знаю, милая.

– А я?

– А ты туда очень хочешь?

– Не знаю.

– Если очень захочешь, тебе это сделают. По тем же каналам. Ну, вроде погнали в трубу. Я буду скучать без тебя, цыпленочек.

И не дожидаясь ответа повесил трубку.

Разъяренной фурией ворвалась Алуся на кухню.

– Подслушивал, гад?!
– криком спрашивая, утверждала она. Он схватил ее за запястья и сдавил так, что она, скуля присела.

– Сейчас ты мне, курва, расскажешь все, что знаешь о Курдюмове. Все, понимаешь, все! Иначе я тебя искалечу, сука!

...Вдруг беспрерывно загремел дверной звонок - дверной. Кузьминский отпустил ее и, уже стесняясь своей бессильной ярости, спросил:

– Кто это там?

– А я откуда знаю? Иди и спроси.

Виктор подошел к входной двери и по возможности грозно спросил:

– Кто здесь?

– Эдик, а, Эдик?!
– позвал-спросил хриплый мужской голос за дверью.

На этот раз пресловутый алкоголик качался.

– Нету здесь никакого Эдика!
– почти по-бабьи вскричал Кузьминский.

– А должен быть, - возразил голос за дверью и твердо решил: - Раз его нету, так я здесь подожду.

Кузьминский видел в глазок, как алкоголик устраивается на ступеньку. Снял куртку, положил на холодный камень, сел на нее, головку предварительно защитив каскеткой, привалил к перилам.

– Скажи ему, чтобы ушел, - не то приказал, не то попросил Виктор.

– А пусть себе сидит!
– решила Алуся.
– Витенька, а что нам сейчас перепихнуться, а? После стрессов это, говорят, большое удовольствие.

34

Смирнов, сидя у окошка, видел, как, выйдя из служебного "Мерседеса", Игорь Дмитриевич, что-то объяснял сначала охраннику, а потом шоферу. Долго объяснял. Когда "Мерседес" отъехал, на той стороне переулка обнаружился Витольд Германович Зверев. Игорь Дмитриевич не видел его. Он резко повернул лицом к окошку, в котором, как красна девица, пригорюнился Смирнов (его он тоже не заметил) и резко рванул на себя литую, с претензией ручку двери чайного кафе, облюбованного отставным милицейским полковником.

Другой отставной полковник (КГБ) продолжал стоять на противоположном тротуаре. Профессионал по привычке осматривался.

На столике перед Смирновым расположилась ополовиненная поллитровка и слегка тронутая закусь.

– Здравствуйте, Александр Иванович, - подойдя, поздоровался Игорь Дмитриевич и, оглядев стол, заметил: - Не слишком ли прытко, а?

– Не мы, а я, - поправил Смирнов и опроверг: - Не прытко.

– Как говорится, воля ваша, - холодно признал право Смирнова делать то, что он хочет, Игорь Дмитриевич и, отодвинув стул, сел напротив.