– ...Твою мать!
– отчетливо и яростно выругался Смирнов и пнул кривой своей ногой богатую обшивку.
– Опоздали!

– Да вовремя, - успокоил его Казарян, и не поняв поначалу на что они опоздали. Потом понял и ахнул: - Думаешь, Саня?!

– А что тут думать, думать-то что?
– лихорадочно бормотал Смирнов. Он извлек из кармана связку отмычек и подбирал подходящую, пробуя их по очереди в замочной скважине. Щелкнул, наконец, замком два раза. Колдуя теперь над английским, заклинал: - Только бы не на задвижку!

Дверь подалась, но не на много: держала внутренняя цепочка. Роман не выдержал, заорал в щель:

– Ленчик!

В квартире по-прежнему было тихо, как в раю.

– Хана Ленчику, - понял Смирнов и, передав Роману ключи от машины, приказал.
– Там за задним сиденьем ящик с инструментом. Хватай кусачки и сюда как можно быстрее...

Качественный иностранный инструмент проделал свою работу без напряжения: цепочка жалобно крякнула и развалилась. Они вошли в квартиру. Ноздри Смирнова дернулись, учуяв тревожаще знакомый запах. Смирнов знал, как пахнул пороховой дым и застывшая кровь.

Их нашли в столовой. Видимо, перед тем как умереть, Ходжаев и Арсенчик, по-кавказски сидя на богатом ковре, играли в нарды. Арсенчика пристрелили прямо за игрой: его простреленная точно посреди лба голова покоилась на забрызганной кровью доске драгоценного дерева. А Ходжаев пытался бессмысленно бежать: ему выстрелили в затылок, когда он распахнул дверь в студию. Так и лежал теперь - ноги на ковре, а туловище и голова на сером бобрике.

Смирнов стоял и молча смотрел, оценивая. Оценил, вздохнул и решил:

– Убийца под альпиниста косил. Штифт надо искать. Судя по всему, уходя он не гасил свет. Поищи, Рома.

Роман вернулся почти тотчас.

– В кабинете окно - настежь. Ты как всегда прав, Саня. Там потрошили письменный стол и секретер.
– Роман, наконец, и здесь огляделся. Раньше он все на трупы смотрел: - Гляди ты! А здесь все серебро столовое из горок взяли, богатое тут серебро было: графины, вазы, сахарницы, молочники и простая хренотень. А, может, просто скокари, Саня? В этой квартире есть чем поживиться.

– Какой скокарь, если он не идиот или истеричный мальчишка, возьмет на себя два трупа?

– Мы сегодняшних совсем не знаем, Саня.

– Оба застрелены профессионалом, Рома. И осведомленным профессионалом. Первым - телохранителя, потенциальную опасность для него, вторым - собственно объект. Лоб и затылок. Щегольство наемного убийцы.

Спиридонов молчал, потому что его мутило.

– Что делать будем, Саня?
– спросил Казарян.

– Сейчас Махову позвоню. Его отдел убийствами занимается, - пообещал Смирнов, но с места не тронулся, стоял, смотрел на трупы.

– А как мы объясним милиции, что мы здесь?
– поинтересовался Казарян.

...Махов прислал Демидова с парою молодых и экспертами, и работа закипела. Молодые были заняты протоколом осмотра, эксперты елозили по перспективным местам, а Демидов, демонстративно не заметив перекушенной цепочки, провел предварительный опрос Смирнова, Спиридонова и Казаряна и отпустил их с богом.

Хорошо было на улице, даже в сером колодце двора этого дома было хорошо после Ходжаевской квартиры. Они постояли, покурили: Смирнов глянул на часы. Было четверть двенадцатого.

– Поехали ко мне, - приказал Смирнов.
– Топтуны уже ждут, а в двенадцать Сырцов прибудет.

– Не к тебе, а ко мне, - поправил его наконец-то заговоривший Спиридонов.

Уже в машине Смирнов, вдруг, ударил кулаком по баранке и заорал:

– Язык, язык мой поганый!

– Теперь они, надо полагать, за Сырцова возьмутся, - невозмутимо предположил Казарян. Такое ужасное предположение успокоило Смирнова, думать стал, рассуждать.

– Не посмеют, - уверенно отверг такую возможность он.
– Сырцов мент, хотя и бывший, но мент до конца жизни. И дружки его милицейские, если такое случится, независимо ни от чего, будут копать до дна. А кроме того, у Жоры нет доказательств. Одни слова.

– Слова, которые для них нестерпимо страшны, - поправил Казарян.

– Да ничего они не боятся, Рома!
– вдруг яростно возразил Спиридонов.
– Они твердо уверены, что все образуется так, как надо им!

Прокричав это, Спиридонов резко замолк, сжав губы в куриную гузку. Смирнов оглянулся на него и приткнул "Мицубиси" к тротуару. Они уже миновали большой Каменный, были напротив христоспасительного бассейна, у кустов.

– Проблюйся, - приказал Смирнов Алику. Тот мелко-мелко закивал и быстренько секанул из красивого автомобиля, чтобы случаем эту красоту не повредить. Казарян посмотрел на слегка прикрытую жухлой листвой полусогнутую ритмично склонившуюся спиридоновскую спину и сказал: