Полотенцев нагнулся и поднял сокровище.

– Сколько здесь?

– То, что вам причитается!
– ответил Орешников.

– Что будем делать, товарищи?
– спросил Полотенцев.

– Догонять!
– предложил Юра.
– Они же не все отдали!

Погоня возобновилась. Кирилл Иванович стал отставать первым. У него началась одышка. Теперь он семенил рядом с Калачевым.

– Подумать только, - пожаловался Полотенцев.
– А мы их только что собирались принять обратно.

– Теперь ни за что не примем!
– отозвался Юра, бежавший в авангарде.

– Но они не знали, что мы их собирались принять, - вступился Петя за беглецов.
– И объясните мне, пожалуйста, зачем мы за ними бежим, когда они взяли только свою долю!

– Петя прав!
– воскликнул Полотенцев.

– Надо закончить собрание, - предложила Алевтина.

– Давайте оформим это по всем правилам. Как решит народ, так и будет! Я прошу всех проголосовать «за» и прекратить беготню, пока у меня еще нет инфаркта, - взмолился Полотенцев.
– Кто «за»?

Голосование происходило тоже на бегу. Все подняли руки.

– Принято единогласно!
– подытожила председатель месткома.

– Володя! Лида! Остановитесь!
– закричал Петя.
– Мы вас приняли обратно. Идите к нам.

Обе группы - преследуемые и преследователи - опять остановились, тяжело дыша, и приступили к мирным переговорам.

Все это происходило на пустынной центральной площади. В это время город уже открывал шампанское. Пробки стреляли.

– Зачем вы все это затеяли?
– тяжело дыша, спросил Полотенцев у фотографов.
– Как вам не стыдно, вы устроили этот грабеж именно тогда, когда мы все договорились принять вас обратно.

– Я вам не верю!
– воскликнула Лидия Сергеевна.
– Это вы сейчас нарочно говорите!

Петя посмотрел Орешникову в глаза и сказал ему жестокие слова:

– Мне хочется выпить, Володя, но я не стану этого делать с тобой!

Орешников изменился в лице. Он понял, что недооценил прекрасных качеств коллектива. Он печально улыбнулся:

– Пожалуй, это не лучший поступок в моей жизни. Извините меня…

Человек, который считает себя благородней других, как правило, ошибается. Владимир Антонович осознал глубину своего ничтожества, и это стало началом его спасения.

Городские часы начали отбивать полночь, возвещая приход Нового года. Все замолчали, понимая важность момента. Когда часы закончили работу, все закричали: «С Новым годом, с новым счастьем! Ура!»

– Очевидно, я должен еще раз извиниться и признать свое моральное поражение, - тихо сказал Орешников.
– Вы оказались лучше меня. Ну, что же! Я рад этому.

– Кирилл Иванович, раздайте деньги!
– нарушил молчание Калачев, которому надоела эта история.
– И кончайте базар!

– Ну что ж, приступим!
– согласился Полотенцев, и люди стали делить богатство в центре площади. Новый год для них начался совсем недурно.

А Орешников и Лидия Сергеевна ушли, и их ухода никто не заметил.

– Володя, мы идем к тебе! Ко мне нельзя, потому что вернулся мой рентгенолог.

– Это прекрасно!
– обрадовался Орешников.
– Я провожу вас к нему и, кстати, заберите свою долю!

– Пусть она останется у тебя! В нашей семье ты будеть всем распоряжаться! Мы ведь пойдем по жизни рядом!

– Мы пойдем порознь!

– Володя, ты хочешь меня оставить?
– голос Лидии Сергеевны дрогнул.

– Пожалуйста, - попросил Владимир Антонович.
– Отпустите меня к Оле. Пожалуйста! Я вас очень прошу!

– Я тебя люблю и буду за тебя бороться!
– такие женщины, как Лидия Сергеевна, никогда не сдаются без боя.

Орешников молча протянул ей деньги. Лидия Сергеевна взяла их. Они постояли рядом и разошлись. Лыжница поплелась к рентгенологу, Дед-Мороз заторопился к Золушке.

Выскочив из лифта, Дед-Мороз позвонил в дверь.

Оля вышла в переднюю и спросила, не открывая:

– Кто там?

– Дед-Мороз!
– ответил знакомый голос.
– С Новым годом.

– Зачем ты пришел?

– Я был свиньей! Прости меня, пожалуйста, и впусти!

– И не подумаю!
– сказала принципиальная Золушка, которая, однако, обрадовалась приходу Орешникова.

– Тогда вынеси чего-нибудь поесть!
– жалостливо попросил Дед-Мороз.