Шрифт:
– Ты даже не представляешь, как дорого обходится перевозка мебели!
– пожаловался ревнивец.
– И полировку всю поцарапали…
Телефонный звонок раздался ровно в половине десятого, как и было договорено. Лидия Сергеевна опередила мужа и поспешно схватила трубку.
– Да, это я, - сказала эффектная лыжница.
– Хорошо. Иду!
– Это куда же ты направляешься под самый праздник, - поразился муж.
– Я тебя спрашиваю!
– Ты доигрался со своей мебелью!
– наконец-то удостоила его ответом Лидия Сергеевна.
– Я полюбила другого человека!
– Лида!
– заплакал муж.
– Если ты от меня уйдешь, я выброшусь из открытого окна!…
– Не говори глупостей!
– отмахнулась Лидия Сергеевна и по-спортивному выбежала на лестницу.
Муж затрусил вдогонку и закричал угрожающе:
– Лида! Мы живем на шестом этаже!
– Я это знаю!
– отозвалась жена снизу. Рентгенолог заспешил обратно в комнату и настежь распахнул окно. В комнату ворвался морозный воздух.
Брошенный муж проворно взобрался на подоконник и стал дожидаться, когда жена выйдет из подъезда.
– Лида!
– завопил несчастный, увидев свою мучительницу на тротуаре.
– Смотри, я сейчас выкинусь!
Лидия Сергеевна вскинула голову.
– Не стой на окне - простудишься!
– проявила заботу жена и ушла к другому.
Kтo- то тронул рентгенолога за ногу. Он испуганно откинулся назад, чтобы действительно не выпасть.
– Прежде чем из окна сигать, - сказал грузчик, - ты, хозяин, деньги плати. Мы закончили.
– Везите все обратно, я заплачу!
– простонал рентгенолог, слезая с подоконника.
– Нет уж, дудки. Нам к женам пора, Новый год встречать!
Было уже десять часов вечера. Город садился за праздничный стол провожать старый год. Город веселился и чокался.
Только бедная Золушка Оля со своими мамой и папой не ждала гостей. В маленькой квартирке, расположенной на верхнем этаже, под самой крышей, стол был накрыт на троих.
Золушке было грустно. Она наряжала маленькую полиэтиленовую елочку, достать которую было легче, чем настоящую.
– От подставки до макушки, - заунывно пела Оля на мотив похоронного марша, в то время как папа и мама смотрели телевизор, - сто четырнадцать огней. На ветвях висят хлопушки, и звезда горит на ней!…
А город произносил тосты, выпивал, закусывал. Город слегка опьянел.
В фотопавильоне тоже был накрыт стол.
В центре, рядом с шампанским, в ванночке для проявки негативов, лежали десять тысяч рублей, как одна копеечка.
За столом восседало десять соискателей и Калачев.
Банкет был в разгаре. Иван Степанович держал речь:
– Я поднимаю этот бокал за вашу дружную фотографию, которая успешно выполнила годовой план. Я приглашаю всех вас на нашу свадьбу, на которую мой коллектив автобазы № 3 придет в полном составе.
Все закричали: «Спасибо!» - и выпили.
Алевтина взглянула на часы и испуганно сказала:
– Пора делить, а то не поспеем домой Новый год встретить.
Тут поднялся ретушер Петя и прочувственно сказал:
– Я по-прежнему настаиваю делить на всех поровну, включая Орешникова и Лидию Сергеевну. Иначе как мы завтра будем смотреть им в глаза?
– Петя прав, - согласился Кирилл Иванович.
– Исключив наших товарищей, мы потеряли моральный облик, - повторил он слова жены.
– Хорошо, - пошла на уступку Ира, - примем Орешникова обратно!
– А ее?
– спросила Алевтина.
– Мы не согласны!
– мгновенно возмутилась Ира, а Юра добавил:
– Она не вносила в кассу взаимопомощи.
Алевтина величественно поднялась.
– Друзья! Надо ее принять, - заговорила она, чувствуя на себе одобрительный взгляд Калачева.
– Надо ее пожалеть. Она женщина одинокая. Ее муж бросил. А когда женщину никто не любит, ей одной очень трудно. А членские взносы она внесет.
Алевтина была сейчас привлекательна. Как известно, любовь облагораживает женщину, делает ее красивой и даже доброй.
Но, главное, Алевтина чувствовала себя победительницей. Наконец-то она, которую все почему-то считали дурнушкой, могла покровительствовать женщине, которую все почему-то считали красавицей.
– Алевтина, безусловно, права, - сказал растроганный Полотенцев.
– Ну, обалдели вначале от этих денег. Пора уж в себя прийти! Я горжусь, что наш коллектив не торгует убеждениями. Давайте голосовать обе кандидатуры вместе.