– Володя, - сказала Лидия Сергеевна прерывающимся голосом, - я так перед вами виновата. Ведь я все организовала…

– Не будем вспоминать об этом. Заходите!

– Я не смею переступить порог вашего дома!

– Переступайте!
– великодушно разрешил Владимир Антонович.
– Мы теперь с вами друзья по несчастью. Меня тоже исключили!

Поняв, какой финансовый удар нанесла она дорогому человеку, интриганка обмякла и начала терять сознание. Орешников подхватил прелестный груз и доставил в комнату. Пока он надрывался от тяжести, Лидия Сергеевна пропадала от счастья.

– Володя, - произнесла она любимое имя и приоткрыла веки.
– Я пришла сделать вам предложение!

Орешников усадил ее на стул и спросил:

– Какое?

Его недогадливость делала ему честь.

– То самое!

– Делайте!

Женщина встала и церемонно поклонилась:

– Я прошу вашей руки!

– В каком смысле?
– изумился Орешников.

– В прямом!
– намекнула Лидия Сергеевна.
– Я хочу, чтобы вы стали моим мужем!

Владимир Антонович не нашелся, что ответить. В это время прозвенел звонок. Орешников и Лидия Сергеевна не обратили на него внимания. Входную дверь отворил отец.

– Здесь квартира артиста Орешникова?
– трагически спросила Оля.

– Да, это я!
– осторожно признался артист, опасаясь, что перед ним поклонница-психопатка. Лицо Оли показалось ему знакомым, но он не помнил, где ее видел.

– Где ваш сын?

Отец не знал, что к сыну пришла Лидия Сергеевна.

– Только что валялся на диване.

– Мертвый?
– выкрикнула Оля.
– Они его убили и отняли облигацию, я так и думала!

На всякий случай, от греха подальше, отец отступил на шаг и посмотрел на Олю с испугом.

– По-моему, нет… Даже наверняка нет. Он живой! Может, даже чересчур!

– Это все, что я хотела узнать!
– сказала Оля загадочно и побежала вниз по лестнице.

Орешников-младший, поглощенный обороной, так и не узнал, что к нему приходила Оля.

– Но вы же замужем, - сопротивлялся Владимир Антонович.

– Разве это муж?
– горько вздохнула красавица.

– Но я не могу жениться на вас. Я бы с удовольствием, но у меня уже есть невеста. Ее зовут Оля.

– Дайте ей отставку!
– умоляла Лидия Сергеевна, переполненная любовью по самую лебединую шею.
– Вы сделаете непоправимую ошибку, если женитесь не на мне! Я вас полюбила, Володя, это случилось со мной в первый раз в жизни. Для вас я пойду на любые жертвы. Я буду мотаться по магазинам и рынкам, варить обед и мыть посуду. Я сама буду относить белье в прачечную, я научусь чинить электричество, гладить брюки и натирать полы. Когда вы пойдете со мной по улице, все будут на вас оборачиваться. Женитесь на мне, ну, пожалуйста!

Орешников был растроган. Людям нравится, когда им объясняются в любви.

– Но я собирался жениться на Оле!
– тупо повторил свой довод Орешников.

– Где ваша Оля, я не знаю, но я-то здесь, совсем рядом, вы только протяните руку… - тихо произнесла красавица.

Сопротивление Орешникова слабело, и он жалобно попросил:

– Не надо, Лида…

Напор атакующей стороны оказался настолько пленительным, что Владимир Антонович был готов к сдаче в плен. Орешников напоминал беднягу кролика, который добровольно идет в объятия удава. А удав, как везде написано, самая красивая змея на свете, и поэтому задыхаться в его объятиях приятней, чем в любых других…

Был мягкий зимний вечер. Чистый рождественский снег падал на грешную землю.

Оля быстро шла по улице. Подойдя к старинному дому со львами у подъезда, достала из сумки один из конфискованных паспортов и сверила адрес. Затем она вошла в парадное и позвонила в квартиру на первом этаже. Дверь открыл Петя. Увидев девушку из сберкассы, он перепугался:

– Что случилось? Неужели облигация поддельная?

– Нет, я думаю, что настоящая. Мне надо с вами поговорить.

Петя пригласил Олю в комнату и помог снять пальто.

– Давайте примем по маленькой. Вам с мороза полезно, - обрадовался Петя, который не любил выпивать в одиночку.

– Скажите, ведь эта облигация принадлежала Володе?…

Петя уже доставал из буфета графин и рюмки.

– Володе, - согласился он, удивленно взглянув на девушку.
– А вы его знаете?

– Знала… А как эта облигация попала ко всем вам?

– Значит, вам известно, что он выиграл десять тысяч?

– Мне про него все известно, - горько сказала Оля.