«Интересно, откуда им известно, что я из города?» — мелькнул у меня в голове вопрос, но искать на него ответ я не стала, возмущенно воскликнув:

— Да разве можно вообще по этим дорогам ездить, да еще во время дождя!

— И можно, и нужно, — проговорил мужчина. — Куда ж нам деваться? Машины-то, конечно, губим и уродуем. А что поделаешь, если необходимость есть.

— Эй, товарищ лейтенант, пошли поможешь! — крикнул один из мужчин в сторону дома, у которого стоял невысокий коренастый мужичишка.

Тот никак не среагировал на его просьбу.

— Да ты что? Ему служба не позволяет грязными делами заниматься, — съязвил другой. — Мусор, он и есть мусор.

— Подумаешь… Корчит из себя бог весть кого, — отмахнулся первый. — И всего-то делов, что участковый какой-то там Рельни.

«Участковый моего села… — быстро промелькнуло у меня в голове. — Это значит, что он должен знать все и обо всех жителях. Очень даже кстати! Надо будет с ним обязательно переговорить».

— Давай залезай в машину, дамочка, — скомандовал один из моих помощников. — Заводи мотор и вон туда рули, — указал он в сторону добротного дома. — Там у меня у гаража битумом заделано.

Я села в машину, завела мотор. Мужчины, приподняв задок моей машины, помогли вывести ее на небольшое пространство около гаража. Я остановила свою «девяточку» и вышла из нее.

— Пойдем в дом, помоешь ноги, а то простынешь, — предложил все тот же мужчина. — Или лучше тут подожди. Сейчас теплой воды принесу из бани.

Он повернулся и скрылся за высоким забором. Еще через несколько минут он вышел со двора, неся ведро воды.

— Вот, — сказал он, ставя его рядом со мной. — Принимай водные процедуры.

Мужчины отошли в сторону, предоставив мне возможность привести себя в порядок. Я вымыла руки, ноги, протерла обувь. Потом поблагодарила их и направилась в сторону дома, около которого стоял участковый. Чтобы вновь не увязнуть в грязи, я медленно пробиралась вдоль заборов по траве.

Участковый оказался мужчиной лет тридцати пяти. Маленького роста, с крупными конопушками на щеках и носу, что придавало ему вид паренька-подростка. Держался он, однако, очень высокомерно. Ответы на мои вопросы были брошены кратко и неохотно.

— А что Ведрин? Уехал на родину. Вот и все, — проговорил он, словно нехотя сплюнул через плечо. — Чего тут копать?

— Я не копаю, — ответила я, почувствовав неприязнь к этому типу. — Я просто выполняю свою работу. К тому же Ведрин вовсе и не уехал, его тело вчера выловили в реке. А вы разве не знаете?

— Нет, — с удивлением отозвался участковый и, бросив «извините», торопливо удалился.

«Точно, мусор, — вспомнила я слова моих недавних помощников. — Сколько же в нем себялюбия! Теперь небось побежал узнавать, правду ли я ему сказала».

Наш разговор с местным блюстителем порядка явно не удался. Мне не оставалось ничего иного, как выполнить ранее задуманное и посетить криминалистов.

Добравшись до своей машины — а проделала я это теперь гораздо быстрее, так как жаркие солнечные лучи практически моментально высушивали землю, — я завела мотор и поехала в районный отдел милиции. Мне необходимо было узнать результаты экспертизы по тем двум телам, что вчера забрали из Сухой Рельни, а там уж решить, что они мне дают.

Милицию я обнаружила в деревянном бараке, который занимал чуть ли не целый квартал. В этом строении, видимо, когда-то служившем жилым домом на несколько семей, теперь расположились районный отдел милиции и страховая компания.

— Девушка, вы к кому? — встретил меня традиционным вопросом дежурный милиционер.

— Мне нужен следователь, — поздоровавшись с ним, ответила я.

— По какому вопросу? — поинтересовался он.

Я коротко объяснила цель моего визита.

— Ну, не знаю… — покачал отрицательно головой мент, — даст ли вам кто-то такую информацию. Будет следствие.

Я это прекрасно понимала и без него. Но я надеялась на везение.

Милиционер указал мне дверь, за которой находился кабинет следователя. Здесь меня встретил молодой мужчина лет двадцати пяти — двадцати семи приятной наружности. С милой, почти детско-наивной улыбкой он проговорил:

— Ух, какие мы скорые! Вы хоть понимаете, что я не имею права вам об этом рассказывать? Тем более что пока, в общем-то, особо и нет информации. Найдены два трупа. Один человек утонул, второго убили и сбросили в реку. Следствие ведется. Вот пока и все.

Чувствуя, что я вызываю взаимную симпатию у молодого следователя, я решила воспользоваться ситуацией и задать еще ряд вопросов. Очаровательно улыбнувшись, я спросила:

— Скажите, а известно ли уже о том, имела ли место во втором случае насильственная смерть или это несчастный случай? Я имею в виду рыбака.