Без труда отыскав Рашпиля и договорившись с ним о переправе, я забежала в Красный уголок, забрала свои вещи и поспешила к берегу реки. Последняя за те несколько дней, что я пребывала в селе, успела немного уменьшиться и теперь казалась не такой уж и широкой. И все же преодолеть ее на машине еще было нельзя.

Я забралась в лодку и поудобнее уселась на корме. Дед Рашпиль покряхтел, взял в руки весла, оттолкнулся от берега, и наша лодочка устремилась к противоположной стороне. На сей раз путешествие по воде прошло без происшествий, и вскоре я уже стояла на зеленой травке и благодарила мужчину за помощь.

— Тебя завтра ждать аль как? — поинтересовался Рашпиль, как только я направилась к тому месту, где стояла моя машина.

— Еще не знаю, — ответила я. — Скорее всего, после обеда.

— Ну давай заглядывай, — устало вздохнул тот и стал вновь спускать лодку на воду.

Я торопливо окинула взглядом берег. В тени под деревьями все так же стояли тракторы и машины, а поблизости, на травке, дремали несколько мужчин. С того дня, когда я попала сюда впервые, изменилось лишь одно: на берегу появились дети — двое парнишек лет тринадцати носились с мячом по полю и во что-то играли. Я уверенно зашагала к своей машине. Пока шла, на ощупь отыскала в сумочке ключи от нее, почти сразу вставила один из них в замочную скважину и открыла дверцу.

Что произошло дальше, я поняла не сразу. Из салона с невероятным шумом что-то полетело на меня. Это «что-то» летело, свистело, порхало прямо у меня перед носом и наконец исчезло в кустах. С восклицанием: «О боже!» я отскочила в сторону от машины и тут же у себя за спиной услышала дружный смех. Я поняла, что смех исходит от пацанов, моментально переставших играть в мяч. Моей злости не было предела — я резко повернулась на месте и закричала на них:

— Что это значит? Что такое вы тут устроили?

Смех сразу же затих, и мальцы потупили взоры.

— Кто из вас это сделал? — продолжила наезжать на них я. — Впрочем, можете и не отвечать, уверена, что оба. А теперь что, струсили, жметесь?

— Чего это струсили… — заворчал один из мальчишек обиженно. — Мы не трусы.

Они подошли поближе, и я заметила, что страха они и в самом деле не испытывали — их скорее интересовало, что же я предприму в следующую минуту. Поняв это, я моментально успокоилась и даже растерялась, не зная, что именно предпринять. В конце концов решила мальцов все же немного пожурить и подошла к ним, а потом улыбнулась и потрепала одного за вихор. Испуг на лице мальчика сменился удивлением — он явно ожидал от меня чего-то другого.

— И как же вам это удалось? — поднимая лицо паренька за подбородок, спросила я.

— А чего тут сложного? — услышав в моем вопросе не укор, а скорее интерес, ответил тот. — Ночью ловишь и сажаешь.

— Легко сказать — ловишь, — усмехнулась я. — Сачками, что ли?

— Да нет, — сразу заулыбались оба.

— Берешь фонарик и освещаешь по очереди расположенные рядом кусты. Когда фонарик выхватит светом воробья, сидящего на ветке, ну… держишь его на прицеле и идешь прямо к нему. А потом берешь, и все.

— И он прямо так и дается? — все еще не верила мальчишкам я.

— Конечно, он же ничего не видит, ослеплен, — продолжал убеждать меня он.

— А зачем же вы их в салон машины напускали? — задала я новый вопрос.

— Да так. Подшутить, — шмыгнул он носом.

— Считайте, что ваша шутка удалась, — проговорила, улыбаясь, я и положила свои ладони на плечи ребят. — Ну, а теперь моя очередь шутить, шутники, — направляя их к машине, добавила я. — Помет будете убирать. Наверняка ваши пташки в машине нагадили.

И действительно, в салоне сразу ощущалось недавнее пребывание пернатых друзей — запах стоял соответствующий. Таким образом, следующие полчаса я с моими новыми знакомыми, Артемом и Антоном, так звали сорванцов-шутников, приводила в порядок салон моей «девяточки». Воробьиный помет был всюду: и на спинках сиденьев, и на приборной панели, и на руле… Я впервые в жизни порадовалась тому, что сиденья моей машины обтянуты дерматином, а не покрыты чехлами. Тогда вряд ли нам удалось бы так быстро привести в порядок все внутри.

Когда машина стала чистой, я, вымыв руки под струйкой воды из пластиковой бутылки, из которой мне поливал Антон, распрощалась с шутниками и направила свою «девятку» в сторону города. Она быстро катила по дороге, а позади поднимались клубы пыли. И так как в воздухе не было ни ветерка, эти клубы долго стояли на месте. Недавний дождь не смочил как следует прогретую и высушенную за много предыдущих дней почву, которая распалась на мельчайшие частицы. Эти частицы, поднятые колесами моей машины, сейчас и витали в раскаленном воздухе.