Оказавшись на улице, я остановилась и задумалась. Мне почему-то продолжало казаться, что необходимо установить слежку за Соней, но каким образом это сделать сейчас, днем, и здесь, в сельской местности, я не знала. В городе можно прицепиться хвостом за любым человеком или видом транспорта и остаться незамеченным. В селе же, где прохожие очень редки и где лишь изредка проезжает по улице какое-либо средство передвижения, проследить за объектом — проблема из проблем. Вот и сейчас я просто не могу ничего сделать.

В полной растерянности я топталась на месте. Мой зуб снова заболел, в очередной раз напомнив о себе. Я достала из сумочки очередную таблетку анальгина и просто проглотила ее.

«Сегодня явно не мой день, — мелькнуло в голове. — Зуб болит нестерпимо. Младшие Курники покинули свой дом, а их мамаша выставила меня за дверь, как провинившегося школьника-хулигана. Видимо, придется отправляться домой, в свой Красный уголок, и зализывать там раны. А завтра… „будет день — будет и пища“, — вспомнила я поговорку.

Понимая, что с Курниками по крайней мере на сегодня закончено, я решила все-таки не отправляться спать, а попробовать отыскать Таньку Курилку и поговорить с ней. Мне казалось, что из этой алкашки выбить признание будет куда проще, чем из трех проходимцев Курников. А расколется она — хоть с одним делом все станет ясно. А может, и со вторым тоже. Ведь пока еще ничто не указывает на то, что оба дела не связаны между собой.

«Как ничто не указывает и на то, что они как-то объединены и могут иметь что-то общее», — встрял в мои раздумья мой внутренний голосок.

Я не обратила на него внимания, продолжая двигаться в сторону дома Курилки, планируя еще раз его осмотреть: вдруг хозяева уже вернулись. И тут я увидела, как прямо мне навстречу со всех ног несется мальчонка лет четырнадцати-пятнадцати, что-то очень громко выкрикивая. И не просто выкрикивая, а стуча в заборы жителей села и о чем-то им возбужденно сообщая.

К тому времени, когда он добежал до меня, за ним бежали, хромали и чуть ли не ползли практически все жители улицы. Все они остановились рядом со мной, и теперь малец громко произнес, обращаясь прямо ко мне:

— Слыхала? Слыхала? Дядьку Степана нашли!

— Как нашли? Где нашли? — немного растерянно переспросила я у него.

— А так нашли, — уже не спеша начал объяснять паренек собравшимся вокруг него односельчанам. — Черпак рыбу ловил, крючок у него за что-то зацепился. Он сначала подумал, что щуку поймал. Дергал, дергал, а она не идет. Ну, он решил, что там коряга. Леску-то обрывать не стал, крючок жалко. В воду залез, чтоб отцепить, а там… дядька Степан.

— Где там? — задал вопрос Леха, который вместе с матерью, бабкой Павой, подошел к толпе.

— А там, — не смутился паренек. — В речке.

— Как то есть в речке? — теперь уже задала вопрос я.

Паренек посмотрел на меня, шмыгнул носом:

— Как, как? Очень просто. Утоп он.

— О господи! — запричитали собравшиеся женщины. — Да как же это?..

— А как тонут? — недоуменно уставился на них мальчонка. — Вот и дядька Степан… того… — он сделал руками круговые движения, будто пытается плыть, и похватал воздух ртом, словно рыба, выброшенная на берег.

«Так, — стала анализировать я услышанное. — Выходит, Степан утонул. Если это так, то почему его сожительница утверждает, что он уехал? Придумала отговорку после того, как он исчез, не решаясь или не желая его разыскивать? А на самом деле сама не знала, где он? Или все же знала? Помогла ему утонуть? Выходит, что так, она его и утопила… — повторила я для того, чтобы сильнее вникнуть в смысл слов. — Но зачем? Что она с ним могла не поделить? Сама же говорила, что нет от него никакого проку…»

Как ни крути, а пока получалось, что я чего-то недопонимаю.

Ясно пока было только одно: обоих мужчин, пропавших примерно в одно и то же время, нашли в реке. Михея какое-то время назад выловил Лесной человек и похоронил в лесу, второго — сельчанин по прозвищу Черпак, только что. Разница лишь в том, что тело первого расчленено — Афоня сказал так, — а второго…

— Скажи, мальчик, — решив проверить свои подозрения относительно схожести этих двух смертей, вновь заговорила я, — а труп целый или…

— Целый, целый! Обглоданный только маленько, а так весь как есть, — с жаром откликнулся паренек, видимо, испытывая удовольствие от того, что все его очень внимательно слушают и не перебивают, а даже задают вопросы.

«Хм… странно… — протянула я про себя. — Тогда выходит, что убивали мужчин разные люди… Или все же…» — я активно замотала головой, стараясь вытрясти из головы лишние мысли и оставить только свежие и наиболее правильные.

— А где же сейчас его тело? — перебила мои размышления тетка Шура.