— Мы сделаем все, что потребуется. Манта, у тебя есть какая-нибудь идея насчет того, как ликвидировать этот завал, если мы в конце концов до него доберемся? — спросил Фарадей.

— У меня мелькала мысль о зонде, который вы использовали против наших детей, — ответил Манта. — Нужно растащить тела, чтобы открыть выход радиации.

— Представляешь, сколько это займет времени? — с сомнением произнес Фарадей. — Кроме того, оставшиеся могут быстро снова заполнить брешь.

— И куда мы их потащим? — добавил Спренкл. — Будем оставлять на пути к полюсам?

Внезапно Фарадей перевел взгляд на Гессе, пристально изучающего дисплеи. К полюсам?

— Вряд ли их нужно оттаскивать так далеко, — ответил Манта. — Просто на некоторое расстояние от Центральной Линии.

— Возможно, существует более радикальный подход. — Фарадей не сводил взгляда с Гессе. Похоже, до того пока не доходило, что Фарадей имеет в виду. Интересно, а как Лайдоф? — Возможно, есть способ убрать тела и одновременно стимулировать генные триггеры.

И тут до Гессе дошло. Он повернулся к Фарадею, широко распахнув глаза.

— Вы имеете в виду… ядерные бомбы?

— Ядерные бомбы? — эхом повторил Спренкл, и все четверо инженеров уставились на Гессе.

— Какие ядерные бомбы? — спросил Миллиган. Оглянувшись, Фарадей увидел, что Лайдоф шагает в его сторону с покрасневшим от ярости лицом. Он махнул рукой, чтобы она вернулась, предостерегающе оскалив зубы. Если Манта поймет, что он солгал и она все время оставалась здесь, на переговорах можно будет поставить крест.

К удивлению Фарадея, она вняла его безмолвному призыву. Стиснула кулаки, но кивнула, хотя и с явной неохотой.

Однако вместо того чтобы вернуться к двери, она свернула в сторону Гессе. Обхватила рукой за шею и зашептала ему в ухо.

— У нас здесь есть две полутигатонные бомбы, — объяснил Фарадей, с трудом сохраняя нить рассуждений из-за того, что продолжал следить за шепчущимися Гессе и Лайдоф. — Судья Лайдоф собиралась взорвать их в полярных регионах, чтобы с помощью отраженных ударных волн определить местонахождение звездолета джанска. Думаю, можно убедить ее найти им лучшее применение. А именно: разрушить завал. — Он сделал эффектную паузу. — Учитывая, конечно, то обстоятельство, что нам больше не нужно рыскать по Юпитеру в поисках звездолета.

— Хочу добавить, мистер Рейми, что мы выполнили свою часть сделки, — заговорил Гессе. — Или, по крайней мере, знаем, как это сделать. Теперь ваша очередь.

Манта, казалось, надолго задумался.

— Отдать вам звездолет для изучения я не могу, — сказал он наконец. — Но после того, как вы разрушите барьер и мы увидим, что вся полнота жизни вернулась на Центральную Линию, мы покажем вам дорогу в другие миры.

— Откуда нам знать, что вы исполните свое обещание? — спросил Гессе. — Какие вы можете предложить гарантии?

— Каких гарантий вы хотите? — парировал Манта.

Лайдоф снова прошептала что-то Гессе на ухо. Он вздрогнул и недоверчиво посмотрел на нее. Лайдоф повелительным жестом указала на дисплеи; состроив гримасу, Гессе кивнул.

— Нам нужны заложники, — сказал он, словно плюнул. — Прежде всего ваши друзья Пранло и Драсни. — Он глубоко втянул воздух. — И их дети.

— Нет! — Фарадей вскочил. — Об этом не может быть и речи.

Лайдоф повторила свой жест.

— Такова наша цена, — со вздохом сказал Гессе. — Если вы хотите, чтобы мы помогли…

— Прости, Манта, — сквозь стиснутые зубы перебил его Фарадей. — Нам нужно тут кое-что обсудить, а тебе наверняка необходимо поесть и поспать. Можешь снова вернуться к зонду на рассвете?

— Да, — глухо ответил Манта. — Тогда и поговорим.

— Спасибо, — продолжал Фарадей. — Надеюсь, к тому времени все прояснится.

— Я тоже. До свидания.

— Выключить все микрофоны, — приказал Фарадей. Выждав, пока это было сделано, он посмотрел на Лайдоф: — Арбитр, при всем моем уважении позвольте спросить: чего вы добиваетесь?

— Выполнения задачи, поставленной перед проектом «Подкидыш», чего же еще? — язвительно заявила она. — В отличие от вас, который готов просто отдать джанска все, что они ни попросят, и притом безвозмездно.

— Доктор Спренкл, хотелось бы услышать ваше мнение относительно умственного здоровья Манты, — сказал Фарадей.

— Основные параметры его личности не претерпели серьезных изменений, — ответил Спренкл. — Однако он явно заметно повзрослел. По правде говоря, несколько месяцев назад я на такое и не рассчитывал. — Он на мгновение заколебался. — Такое впечатление, что он в значительной степени проникся кодексом чести джанска.