Но Рустам не поддался на провокацию. Должность не позволяла. Привстал, величественно наклонил голову и разомкнул кодовый замок на двери.

То, что председатель ничего не дал — значило мало. Запрос на восстановление биосферы и хозяйственных ресурсов Илья отправил еще перед поездкой. А в Содружестве любая планета могла рассчитывать на безвозмездную помощь, если аккуратно выплачивала соответствующий налог. Бороться с собственной системой судопроизводства Рустам не мог. Штраф за невыполнение обязательств составлял двукратную величину спорной суммы. Единственный способ ничего не дать — признать независимость Фейна и выгнать его из Содружества. Впрочем, мизерность теряемой суммы говорила о том, что лучше заплатить мало, чем потерять много. А лицо? Политик не заметит плевка в глаза, если ему это выгодно.

После обязательного визита к председателю Совета Илья намеревался отправиться в страховые организации. Это прошло без проблем. С ним учтиво разговаривали, всё подтверждали, ни в чем не отказывали — что полагалось по договору. Но время начала выплат отодвигалось и отодвигалось по мере уточнения каждого пункта договора. Илья аж взмок, пробиваясь сквозь юридические хитросплетения.

На Петерсит надо было послать специалиста, но на Фейне такого не отыскалось, а нанимать со стороны Илья не хотел: лекарство могло оказаться страшнее болезни. Конечно, в дороге он кое-что почитал, вник в общую суть, но на практике этого оказалось безумно мало. Впору идти в университет и учиться там пять лет. Жаль, что для Фейна нет ни одного года. Если помощь незамедлительно не придет, они могут потерять и остатки биосферы, и разумных, да и саму планету.

Конечно, можно было продать хлан — сборщики уже работали вовсю. Но кто его купит? И когда? Он — правительственный ресурс, и частные фирмы вряд ли станут связываться со скользкими делами в обход властей. Криминальные структуры? Эти — да. Возможно, выйти на них не так и сложно. Не хочется.

Каждый раз, начиная разговор с очередным чиновником, Илья чувствовал с его стороны некое внимание. Нездоровый интерес, как к калеке или к человеку, которого собираются казнить эффектным способом. Потом это чувство проходило, но первый вопрос, который неизменно задавали: «Как ваше здоровье?» действовал подобно кнуту погонщика. Илья злился, нервничал, отвечал невпопад и долго думал над каждым вопросом. И все, в конце разговора, прежде чем пожелать счастья дорогому клиенту, спрашивали о его дальнейших планах.

Тут уж Илью вконец достало. Он повесил на груди табличку, в которой написал владельцем какого количества хлана он является.

Дела пошли быстрее. Через несколько дней Илья, как представитель человеческой общности планеты Фейн, стал хранителем пачки документов, подтверждающих право планеты на помощь. Право заключалось в выборе — какую именно помощь принять. Либо в виде услуг, либо в виде материалов, либо смешанную — на оговоренную в договоре сумму. Деньги на руки не выдавались принципиально. Считалось, что люди в стрессовом состоянии не смогут ими распорядиться с нужным эффектом. Поэтому, кроме собственно помощи, на планету присылалась комиссия от страхового общества, следившая за пожеланиями пострадавших и распределяющая средства.

Норматив на сбор и организацию комиссии составлял три недели. Селились представители обычно на орбите, либо на реперной станции. Ждать их не было никакого смысла. Илья плюнул и отправился обратно на Фейн в одиночестве.

Теснота — первое, что бросилось в глаза Илье, когда он вернулся. Даже на Хань не было такой скученности, как в лагере беженцев. Люди неприкаянно ходили от палатки к палатке, маясь от безделья. Оторванные от привычных мест, лишенные каких-либо занятий — они представляли собой бомбу, которая могла взорваться в любой момент, только дай повод.

Странно, что Ибрагим не озаботился эвакуацией лишних людей. Даже если флот запросил денег, можно было взять кредиты и отправить ненужных сейчас неспециалистов на любой обжитой мир.

Илья поморщился.

Обнародование результатов переговоров наверняка вызовет волну возмущения и, как результат, всплеск неконтролируемой ярости. Могут пострадать и работники станции, живущие в более комфортных условиях, и фейны, как виноватые во всем происходящем на их планете. Никто не станет разбираться в деталях. Одно слово — и пойдут крушить всё подряд, убивая вставших на пути. Потом, конечно, они раскаются, скажут, что поддались всеобщему настроению. Их даже простят. Но как вернуть мертвых к жизни? Как восстановить утраченное?

Поэтому Илья, не привлекая внимания праздношатающихся по лагерю людей, прошел к зданию станции и вызвал активную группу, чтобы поговорить без свидетелей.

Пришел Ибрагим Самедович, как начальник станции. Пришла Шандар. Пришел Лей — глава фейнов. И пришла Хельга. На долю девушки досталась работа по контакту с беженцами. Ей, как далекой от научной работы, оказалось легче общаться с простыми людьми: шахтерами и обслуживающим персоналом с рудника, их женами и детьми.

Всех волновал один вопрос: «Как оно? Получилось? Каков результат поездки?»

Илья обвел взглядом немногочисленное собрание, не торопясь начать. Прикидывал, как правильнее подать жизненно важную информацию, какими словами.

— Результат? Какой-то есть. В пределах ожидаемого.

— Что значит «в пределах»? Каких?

Хельга в первый раз сталкивалась с решениями чиновников и не могла понять их суть. Ведь это так легко — помочь. Главное — захотеть. Да только как решить — какой именно из миров более достоин помощи? Если отдать всем, то не хватит никому. Умом это можно понять, но сердце кричит иное. Заноза в собственном пальце болезненнее, чем пуля в животе кого-то другого.