Шрифт:
– И это - на небе? Это что, весь мир видел? Что теперь подумают?
– Нет, весь мир не видел. Вы же хотели маленькое личное чудо. Вот Вам на память.
– Но как это? Нет, я не успокоюсь, пока не объяснишь. Это уже… Нет, мне просто страшно - взмолилась обладательница личного чуда. Умоляю, объясни…
– Ладно, чего там. Хотите пару звездочек из той надписи?
– Он сосредоточился и вскоре на платье сели один, потом другой, а затем и третий светлячок со своими капельками света.
– Вот, они. Я их попросил и они откликнулись. И были недалеко, так что весь мир не увидел.
– Ну, спасибо. А то я уж испугалась - облегченно, но и несколько разочарованно рассмеялась Элен. Ну что же, пора?
Мотор быстро довез их до гостиницы. Было еще довольно рано, когда они распрощались. Почти всю ночь итальянка прислушивалась к звукам из спальни юноши. Казалось вот - вот… Не дождалась. Надо было самой. Гордая дура, - вытерла она слезы обиды и, наконец, уснула.
Максим тоже долго не мог уснуть. Имея уже некоторый опыт общения с женщинами, он понимал суть взглядов, жестов своей прекрасной напарницы, понимал интонации ее голоса, знал - ждет. Но пойти к ней не мог. Что-то похожее на отвращение, нет, на брезгливость, просыпалось в нем при мыслях об интиме с Итальянкой. После того, как он видел все это, обезображенное болезнью, опутанное паутиной метастаз, разорванное самопальным абортом. После того, как каждое мысленное продвижение по охваченному болезнью органу отвечало болью… нет. Одно лишь тело, пусть теперь здоровое, сейчас его не влекло. А полюбить, - да не любил он ее - чего перед собой то ломаться. Не любил и не хотел. Покончив с этим, Максим задумался над тем, что же они выяснили. Ничего, - вздохнул он. Еще и на этих мелочах попался. Нужен мне этот золотой билет, между этих бандюг и гомиков тусоваться! Пора домой. А то еще во что вляпаюсь, - решил он, засыпая. Хотя, посмотреть на всех этих звезд живьем…
Глава 24
Звонок разбудил злую и не выспавшуюся женщину довольно поздно утром.
– Нэ разбудил? Или так долго спишь?
– Что ты, Самедович, - тут же по ходу дела изменила тональность Элен.
– Это хорошо. Потому что приглашаю через пол - часика к себе. Есть тема. Одну. Идет?
– Конечно, Самедович, всегда рада.
– Слышу и тоже рад. А то, подумал, было, что от молодого своего нигилиста нахваталась.
– Брось, Самедович. Он просто молодой, а они все ершистые. Ну, вспомни свое детство.
– Ладно - ладно, пошутил. Жду.
Элен кинула сотовик и начала лихорадочно собираться. Через пятнадцать минут она, уже в боевой готовности ворвалась в комнату Макса. Тот уже тоже проснулся и валялся под солнечными лучами, перелистывая какую- то книгу.
– Доброе утро. Романчиками балуешься?
– Доброе. Это английский. Думаю приналечь.
– Давай. У меня дело. Ираклий зазывает.
– Из-за меня, - подхватился юноша.
– Вроде нет. Хотя, кто его знает… Но пока - меня одну. Вернусь - расскажу. Не скучай. Она подалась, было вперед, потом зло сжала губы и выскочила из апартаментов.
– Обиделась, - вздохнул Максим, потом привычно пожал плечами, отложил книгу и задумался, пытаясь, всё же, осмыслить творящееся с ним и вокруг его.
Ираклий принял итальянку в просторном деловом кабинете, обшитым мореным дубом, с длинным столом заседаний. По стилю сталинского политбюро. Но сам был одет в халат, курил сигару и отхлебывал виски. Это означало, что разговор будет хоть и деловым, но приватным. Любил Самедович такие клоунады со значением, а скудость воображения дальше смешения стилей не шла. Но кто попробовал бы улыбнуться?
– Здравствуй, здравствуй, дорогая. Нет, это не вчерашнее освещение. Чудесно, просто чудесно выглядишь. Выпьешь чего?
– выбирай, - он кивнул в сторону открытого бара.
Чтобы сделать хозяину приятное, Светлана соорудила и себе виски с содовой.
– Я тебе должен одну вещь сказать. Ты только не обижайся, но рановато. Очень рано. Потом придется и еще, и еще, и еще.
– Ты о чем?
– удивилась гостья.
– О пластике, конечно. Не надо было в твои годы.
– Нет, я и не собиралась даже…
– Ладно тебе. На себя посмотри. Больше девятнадцати - двадцати не дашь. А на самом деле-то, а?
– он благодушно засмеялся.
– Ты вправду сейчас не на себя, а на свою младшую сестричку похожа.
– Да будет тебе. Спасибо конечно. Но не делала я пластику. И сестры у меня нет - на всякий случай добавила она.
– Ну, не хочешь признаваться, не надо. А насчет сестры - это образно. Нет сестры, есть братик. Найдёныш. Нахаленыш!
– со сдерживаемой яростью добавил он. Кто такой?
– гортанно выкрикнул восточный человек.
– Самедович, ты не так его понял, клянусь - начала заступаться Элен за своего найденыша. Понимаете, он никого не знает, стесняется, поэтому дичится. А таких великих людей он вообще никогда не видел. Тундра, одним словом.
– Ладно тебе загибать, - чуть помягчел Самедович. "Великих" - передразнил он. Знал он, что ли кто я?
– Для него хозяин такого ресторана - уже великий человек, - на ходу импровизировала защитница.
– Ну ладно- ладно. Пока поверим, что не хам. Теперь к делу. По технологии. Первое - пусть будет готов. Когда мы направим прожектор на клумбы и дадим эту вчерашнюю музыку, значит, пора.