– Влюблен был?
– с тихим смешком спросила учительница.

– Да нет… Совсем нет, - покраснел юноша.

– Ладно- ладно. И что?

– Вот, меня что-то и потянуло. Понял, что могу помочь. Вот с ней впервые. Потом парень один. Тоже жалко стало. Потом хирурга жалко стало… - смеялись над ним… так я перед выпиской еще двоих… для количества удачных операций. Но все время было больно. Очень больно… - сбивчиво объяснял Максим заглядывающей ему в глаза женщине. А луна… или солнце. Только силы придают…

– И меня- жалко?
– спросила она охрипшим вдруг голосом.

– Больше всех. Нет, я же вначале не знал. А потом, когда увидел… он осекся.

– С третьей на четвертую - это страшно выглядит?

– Что с третьей?

– Рак. С третьей на четвертую. Страшно?

– Страшно. И больно… Кстати, а Вам? Как вы терпели? Ну, те все - без сознания были. А Вы?

– Нет. Никакой боли.

– А что?

– Ты пил водку на пустой желудок? И когда юноша кивнул головой, рассказала - Вот также разливается тепло и некоторое жжение… Тепло пульсирующее, как пульсирует кровь из вен. Она машинально взглянула на порезанные когда- то запястья и замолчала. И это- тоже?
– просила она, показывая на гладкую, без всяких шрамов кожу.

Это уже так, на всякий случай, типа общеукрепляющего…- поскромничал Максим.

– А те… золотые лучи… почему- то запинаясь спросила исцеленная.

– Да. Это… Ну, как… не знаю…- подбирал слова целитель,- Как стимул к жизни, что ли, как новые силы… как живая вода, - нашел он наконец образное сравнении.

– А эту… Одноклассницу… Тоже живой водой поил?

– Да, а что?
– забеспокоился юноша.

– Бедная, бедная девушка… - полушутя посочувствовала школьнице учительница.

– Почему бедная?

– Не будет ей теперь покоя.

– Но почему, больно?

– Нет, с улыбкой Джоконды ответила Ирина Сергеевна.
– Это совсем не боль.

– А что?

– Иди ко мне, - притянула молодая женщина к себе своего спасителя, и уже осторожно целуя его глаза, прошептала - Попробую дать тебе хоть что- то похожее…

– Вот это только бледная тень того, что чувствуется от твоих золотых лучей - пояснила хозяйка, прикоснувшись к плечу смотревшего на утреннее солнце Максима.

– У тебя нежная кожа - она неловко, стесняясь, провела рукой по плечу юноши. Она знала, что утреннее похмелье неизбежно, но ее длительное воздержание, неизмеримое чувство благодарности и тяга к необъяснимо- чудесному, находившемуся в этом юноше, толкнули ее на эту ночь. Она действительно хотела дать этому пареньку хоть частичку того чудесного, чем наделил ее он. Поэтому и дала ему все, что могла, что знала, о чем слышала. Теперь ее охватило чувство какой- то вины, неловкости, стыда.

– Нам надо поговорить, Максим - обеспокоенная молчанием, заглянула она ему в глаза.
– Ты что?- отшатнулась она.
– Ты что с собой делаешь?

– Заряжаюсь. Я же говорил. А что глаза покраснели- сейчас пройдет. Он улыбался, и у Ирины отлегло от сердца.

– Кто ты?
– вновь вырвалось у нее.

– Но я не знаю, Ирина, - еще в постели она приказала ему прекратить "имя- отчество", так как теперь это смешно звучало.
– Я ведь все рассказал.

– Все? А вчерашний бокал?
– скажем прямо - крутизна еще та!

– Заметила, - вздохнул Максим.

– Заметила и еще кое -что поняла. На уроке кто мои ноги трогал? Признавайся, шкодник!
– она шутя схватила его за ухо.

– Но такие ноги… - покраснев, стал оправдываться шкодник.

– У своих одноклассниц, небось не гладил?
– полушутя, полуревниво уточняла женщина, продолжая тягать юношу за ухо.

– Какие там ноги- спички, -отпирался подросток.

– О, да ты покраснел? Ты все еще можешь краснеть? Ну, значит, точно, не дьяволенок. Но давай проверим.

– Крестом заклинаю тебя - изыди, сатана, - все также полушутя- полусерьезно заявила хозяйка, касаясь креста на юношеской груди.

– Вот те крест, никакой ни сатана, - также шутливо перекрестился Максим. Да и будет тебе сатана носить крест…

– Солидный. Откуда?

– Да тот, вылеченный подарил. В больнице. Кстати, а почему ты говоришь, что Пушкарева " бедная"?

– Ты так и не понял?
– она обняла своего ангела- хранителя и стыдливо пряча глаза объяснила, - Все, что ты чувствовал сего… ночью, что я чувствовала… - это сотая, нет, тысячная доля того, что чувствуешь от твоей… ну, живой воды.

– И?

– И она, не понимая, что случилось, будет вновь и вновь ее искать… и сравнивать… Бедная девушка, - теперь искренне посочувствовала она.