– Я рад за Вас!
– вставил свое мнение гость.

– У тебя было время порадоваться, - отмахнулась Ирина Сергеевна.
– Что они со мной не проделывали, какие анализы не брали, как не просвечивали - ноль! Решили, что здесь, на районе, анализы перепутали с чьими- то.

– Нет, это здорово, но почему Вы говорите, что у меня было время…

– Вот что, Максим, ты как хочешь, а я еще раз выпью за тебя, а потом открою тебе страшную тайну.
– Не ожидая возражений бывшая "Стервоза" вновь чокнулась бокалами и заставила "пригубить" заинтригованного юношу.
– Теперь ешь. Больше заставлять пить не буду. Кто тебя знает, на что ты способен пьяный, - она как- то странно рассмеялась.

– Ну а теперь, - она приблизила свои глаза к глазам Максима - А теперь страшная тайна. Ты очень плохой гипнотизер.

– Чччто?
– запинаясь прошептал юноша и стал мучительно заливаться краской стыда. Зззначит, Вы… не спали?

– Нет. Ни разу. За все те три ночи - ни разу.

Максим вскочил. Со стола соскользнул бокал и, блеснув хрустальным боком, посыпался вниз. Машинально, не заметив, что делает, подросток мысленно подхватил его и поставил на место. Он уже рванул было из - за стола, когда хозяйка, также вскочив, положила ему на плечи свои теплые руки и мягко усадила назад.

– Дурачок, ну сядь, дурачок. Ну что случилось?

– Тогда зачем же Вы? Вы притворялись?

– Да, притворялась. Прости. В первый вечер притворилась, думала посмотреть, на какую подлость ты способен.

– Подлость?
– вскричал юноша, попытавшись сбросить с плеч удерживавшие его руки. Толи вино подействовало, толи воспоминания о пережитой боли, но его глаза наполнились слезами.

– "Подлость", дрожащим голосом произнес он.

– Да, да, но прости меня, прости!
– Не зная, как успокоить расстроенного гостя, она почти машинально прижала его голову к себе и, гладя пышную юношескую шевелюру, продолжала.

– А что, что я могла подумать? Только- только поругались, я выгоняю пацана из дома, а он - " Спать! Марш на диван!"

– Ну, не совсем так, -уже улыбаясь возразил он.

Вроде спохватившись, хозяйка отстранилась от подростка и продолжала.

– А потом я увидела…

– Увидели?
– машинально переспросил Максим.

– Да, и услышала.

– Но я почти не говорил…

– И почувствовала… И не знала, что думать. Но утопающий хватается за соломину. А когда я узнала, что в больнице, где ты лечился, неожиданно повыздоравливали смертельно больные, я поверила… И вот теперь… Я здорова! Я жива! И я хочу жить!

Она вдруг в порыве встала перед не ожидавшим ничего подобного юношей на колени и прижалась губами к его руке.

– Да что Вы на самом деле, - подхватился ошеломленный таким поведением подросток, поднял женщину и усадил в ближайшее кресло.

– Я видела твои… чудеса, - попыталась она найти правильное слово. Но слышала и чувствовала твою боль. Мне до сих пор стыдно, что я так о тебе подумала вначале. А когда я видела, как ты смотришь на луну, собираясь с силами - она встала, выключила свет и раздвинула шторы - вот так - она изобразила уставшую, поникшую, тянущуюся к лунному свету фигуру, я чуть сдерживалась, чтобы не разрыдаться… От стыда, от жалости…

Она, видимо, долго сдерживалась, потому что теперь действительно разрыдалась. Закрыв лицо руками, несчастная женщина вновь упала в кресло и залилась слезами.

Теперь пришла пора Макса успокаивать.

– Ну, ладно. Ну, все же хорошо кончилось. Не обижаюсь я. Действительно, черт знает, что можно было подумать, бормотал он, неумело гладя хозяйку по пышной сегодня прическе.

– Давайте лучше выпьем, а?
– нашел он способ прекратить рыдания.

Все еще всхлипывая, Ирина Сергеевна согласно кивнула головой и Макс подал ей по новой наполненный бокал.

– Третий, за женщин,- поднял свое вино юноша.

– Сегодня и первый, и третий, и четвертый, - все за тебя - возразила уже успокаивающаяся собеседница.

– Нет, за Вас, за Ваше здоровье.

– При одном условии. Ты ответишь мне на один вопрос, - согласилась хозяйка.

– Ладно, легкомысленно согласился Максим.

Молодая женщина выпила довольно большую налитую им "для успокоения" порцию, поставила бокал и, сев вплотную к гостю, заглянула прямо в его блестевшие в лунном свете глаза.

– Кто ты?
– задала она наконец свой вопрос.

– Не знаю, -твердо, не отведя взгляда ответил юноша.
– Честное слово не знаю.

– Ты видел сам, что с тобой происходит, когда ты… ну этим занимаешься?

– Мне некогда любоваться. Мне больно. Понимаете, ужасно больно, - злобно сказал он, но женщина мягко положила ладони на его руки, и он успокоился.

– Понимаете, - продолжил он. Во мне это проснулось, когда я пришел в себя в больнице. Привезли Пушкареву. Санитарка сказала - "не жилец". Стало очень жаль. Я её знал - она из нашего дома, нашей школы…