В это время Сергей настойчиво допытывался у друга об обстоятельствах его визита.

– Ну, как? Удалось? Ну, чего молчишь? Было?

– Да нет, односложно ответил Максим. Хотя он отоспался и, казалось, набрался сил, но душевно был опустошен.

– Ты мне лучше скажи, что ты про нее знаешь?
– вдруг на серьезе спросил он Серого.
– Что ты в ней видишь, кроме ножек и попки?

– Ну, в остальном, что и все- Стервоза еще та, - пытался отшутиться однокашник.

– Нет, подожди, - не принял тона друг.
– Просто, как о человеке? О ее душе, ее проблемах, ее… ну, просто жизни?

– О-о-о…, - озадаченно протянул Сергей. Да ты влюбился!?
– полувопросительно, полуутвердительно протянул он.
– А ведь я знал, я догадывался! Я предчувствовал!
– трагически завыл он.
– Хотел предупредить - окрутит! Увы мне, увы, не успел! Ох, бедный, бедный мой дружище, пропащий ты теперь человек!
– причитал Сергей, воспользовавшись отсутствием учительницы.

– Да брось ты, - не мог не заулыбаться "пропащий человек". Послушай на серьёзе. У нее, оказывается, жених разбился на "гробу". Два года назад.

– Точно, не вранье?
– посерьезнел друг.

– Да кто такими вещами…?
– возмутился Максим.

– Да, другой расклад, - вздохнул Серый. Дело в том, что люди, ходящие под одной судьбой, относятся с исключительным вниманием к тем, кто попал в жернова этой судьбы. К семьям погибших летчиков относились с особым вниманием. Это было табу, которое не позволяло ни шуток, не пошлостей. Впрочем…

– Впрочем, - нашел лазейку для друга Сергей, - не жена же, невеста. А может, они бы еще и не поженились… Так что это не повод.

– А мы ее тогда травили. Помнишь, что придумывали?
– продолжал дружище.

– Да-а, - протянул Сергей, вспомнив некоторые, казавшиеся вплоть до сегодняшнего разговора забавными, проделки.

– И, кроме того, она…, наверное…, тяжело больна, - осторожно подбирая слова, сообщил Макс.

– Ты что? "Это?" - почему-то шепотом спросил друг. Он опустил глаза, пытаясь понять новые реалии. Было гадко от своего поведения и ужасно стыдно.

– Врешь!
– радостно нашел он выход.
– Ох, врешь! Она больна, а ты, значит, ее лечил?

– С чего ты взял?
– изумился Максим.

– Ты когда к ней вошел?
– начал обличать его Сергей.
– Занимались, ладно. Потом когда свет зажегся? Подводили итоги. Ладно. Потом, когда свет погас? Ладно. А когда ты вышел? И какой вышел?
– хитро вопрошал он.

– Ты что, дежурил? Время засекал?
– покраснев, обозлился Макс.

– Но ты же знал, - пожал плечами Сергей.
– И первый раз все-таки. Простое человеческое любопытство…

В запале спора они не обратили внимания на ехидную улыбку сидевшего сзади и якобы сдувавшего домашнюю работу Кота. Прерван же неприятный разговор был появлением героини их пикировки.

– Здравствуйте, ребята. Садитесь, - как-то но-новому, по-доброму поприветствовала она школьников. Когда все расселись, Ирина Сергеевна долго рассматривала своих подопечных, переводя взгляд по очереди на каждое новое лицо. Когда она также внимательно рассматривала Пенчо (он же просто Юрка Панков), тот, являясь дежурным, встал и решил доложиться.

– Садись - садись, - мягко улыбнулась учительница. Я и так вижу, что нет только Мирзоевой. Что с ней?

– Наверное, заболела, - ответствовал Пенчо.

– Жаль, - вздохнула математичка. Такая пора, такая погода, а она… Ну да ладно. Вчера мы с Вами повторяли некоторые темы. Сегодня продолжим. К доске пойдет…

Сергей подтолкнул соседа, и тот уже начал было выкарабкиваться из-за ставшей мелковатой парты.

– …Покровский, - назвала учительница фамилию.

Женька покорно поплелся к доске, а Сергей уважительно взглянул на соседа и прошептал, - И ты врешь:"Ничего не было"?

Макс пожал плечами и стал ждать развития событий. Но они почти не развивались. "Патрик" потел у доски, остальные решали или делали вид, что решали заданное уравнение.

– А что Белый, - вдруг раздался дрожащий голос Татьяны.

– А что Белый?
– переспросила учительница. Она была явно смущена.

– Я вот что спрашиваю, - уже встав, начала девушка. И было слышно, что голос у нее дрожит от возмущения.
– Он решил уравнение или нет?

– Решил, - озадаченно ответил Максим.

– И, конечно, в уме?

– Конечно, смущенно пожал он плечами.

– Я к чему, - продолжала свою мысль его симпатия. Вот мы здесь напрягаемся, а кто-то все уже сделал и посмеивается.