– Значит, женщины. Но покорны они у нас по-нашему, по - восточному - лукаво улыбнулся Сахиб. А кухня?

– Что, тоже восточная и… иная?
– передразнил переводчика юноша, утопая в невероятно мягком кресле на балконе, выходящем во внутренний дворик.

– Для гостей этого… этой виллы в части еды нет ничего невыполнимого. Заказывайте.

– Ну, хорошо, подумаю. Да присаживайся же.

– Да Вы что? За такую дерзость… Вот этот первым донесет и мне просто поотрубают ноги.

– Ладно. Тогда на ужин - украинская окрошка, вареные раки, куропатка с трюфелями, - выдумал Максим для проверки всемогущества кухни. На обед я не ем. Завтра утром - кофе и два вареных яйца всмятку. Как чьих? Куриных. На обед - закажу потом. Теперь я бы хотел отдохнуть. К семи вечера отведешь меня к шейху.

– Да что Вы!
– изумился толмач. Он перевел все пожелания дворецкому и, когда тот, откланявшись, удалился, - пояснил.
– К его Величеству Вас может проводить только его высочество. Кстати, пока мы наедине. Вы спрашивали о его поведении. Наш нынешний повелитель был наследным принцем до пятидесяти лет. Нынешнему принцу тридцать пять. И по состоянию здоровья отца он еще лет двадцать ни на что рассчитывать не мог. И тут эта ужасная болезнь. Было от чего закружится голове. Недели оставались. Ну, месяцы. И вдруг Вы - со своим лечением. Вот и изменился наследник. От надежды, - многозначительно закончил лукавый Сахиб.

– Понятно. Но это же отец, - возмущенно воскликнул юноша.

– Вы юноша грамотный. Много книжек, наверное, прочитали?
– также многозначительно ответил толмач. Вон идет наш дворецкий, видимо, все готово.

– Да, и переведите ему, чтобы разбудили в шесть. Вообще-то я и сам, но на всякий случай.

– Передам, разбудит. А пока, желаю здравствовать, - Сахиб церемонно поклонился и, пятясь, исчез в анфиладах комнат. Подросток, следуя за толстяком, дошел до двери в спальню, возле которой араб низко склонился, пропустил его вперед и прикрыл дверь снаружи.

– Добрый день, - поприветствовала его роскошная девушка, одетая в какую-то невообразимую смесь прозрачного пеньюара с формой гостиничной горничной.

– Добрый день, - вытаращившись, машинально поздоровался юноша.

– Я, говоря по- русски, постельничная, правильно?

– Нннет. По - моему, постельничные были когда-то из бояр, но это не совсем то.

– В общем, я здесь… помогаю… отойти ко сну - она быстро и ловко разобрала необъятную кровать под балдахином, затем подошла к юноше и начала проворно расстегивать пуговицы на рубахе, а затем - и на брюках. Не ожидавший такой прыти Максим довольно грубо оттолкнул нежданную помощницу и отпрыгнул в сторону, держа падающие брюки в руках.

– Я сам, сам, - быстро пролепетал он.
– Испуганная вначале такой грубостью девушка вдруг заулыбалась.

– Я помогаю отойти ко сну,- вновь объяснила она.
– Если господин желает сам и не желает ничего больше…

– Нет- нет, спасибо.

– В каком часу господина следует разбудить?

– В шесть. Вечера. Ну, в восемнадцать.

– Приятного сна, - вновь улыбнулась "постельничная", выходя.

– "Помогаю отойти ко сну", - пробормотал юноша, залезая в удивительно мягкую, дарящую невесомость постель.
– Ты поможешь. С тобой отойдешь, - улыбнулся он, уже засыпая. Потом, потом, - прогнал он впечатления от проворных женских ручек. Сейчас необходимо было отдохнуть и переварить все свалившиеся на него события.

Словно не желая дать времени юноше остановиться и оглядеться, все вокруг неслось ускоряющимся галопом. А может, аллюром? Еще вчера он в диком восторге наслаждался поющими фонтанами Барселоны. А три дня назад поднапряг вестибулярный аппарат на аттракционах Порт - Авентуры. И планировал… Да много что он планировал на подаренные ему судьбой недели в Испании. И вот - на тебе. Во дворце у одного из богатейших людей планеты он лечит этого набоба от той же смертельной болезни, от ненавистного вражины. А как все хорошо начиналось! Вернувшись из Барселоны, он отмахнулся от оставленного им сухого пайка и, переполненный впечатлениями, рванулся к залитому светом бассейну. Уже пристроившись у неправдоподобно ультрамариновой воды, он соединился с кем-то, настойчиво вызывающим его по сотовику. Испуганный, неестественный голос Элен предложил внимательно выслушать говоривших и не горячится. Затем, как в дурном фильме, грубый хамский голос предложил переговорить на серьезе и без базаров прямо сейчас. К его гостинице подъедет красная тачка с испанцем за рулем. При взаимном интересе столкуемся.

Максима привезли в довольно уютный, наверняка, престижный ресторанчик с кондиционерами и стриптизом. Возраст нового посетителя внушил некоторое беспокойство обслуживающему персоналу, но к вящей их радости, юношу провели на второй этаж, в отдельный кабинет. Разговор с неизвестными и неприятными собеседниками был откровенен и тягостен.

– Ленка- итальянка у нас. В качестве выкупа предлагаем исцеление одного больного. Здесь, недалеко. Через Средиземное море. Вполне реальная цена за такую женщину. И не прерывать! Условия диктуем мы. Можешь отказаться. Посмотришь, что мы с ней сделаем. Мимо? Не тронуло? Но следующим будет твой старик. Поверь, мы сделаем это. Сидеть! Ты все равно сделаешь это. И мы отпустим национального героя. Но путь дальше ему будет заказан. А ей… Ты же не простишь себе смерти женщины и изломанной судьбы отца, а? Сидеть! Тебе придется поверить, что мы сделаем это. Или другие, если с нами что случится. От твоих м…м…м… способностей мы себя несколько обезопасили. Ну, думать некогда, у тебя ведь тоже со временем не очень?

Дальше разговор шел о гарантиях и деталях. На отце Максима сломали быстро. Впрочем, он знал, что это только запев. "Найду и уничтожу!". Но это потом. А пока… И уже на следующий день прямым рейсом небольшого, но чрезвычайно уютного самолета он был доставлен сюда - в страну пустынь и оазисов.

– Мы не отключаем тебя от мира сего. Тарабань кому вздумается. В том числе и Итальянке. Но давай так - для всех ты дальше отдыхаешь в Ллорете.

– А мое отсутствие в гостинице? И среди наших?