– Ну, у меня тоже некоторые формальности…

– Врешь, ох, врешь, папуля…

– Ну ладно, потом, - даже по телефону засмущался летчик и прервал разговор.

Макс переоделся и продлился в гостинице, после чего, залезши в ванную, набрал номер Синички.

– Видела, поздравляю. Тебя сегодня ждать? Или празднуешь? Приходи, пожалуйста. Сам говорил, что надо закрепить!
– умоляюще замельчишила счастливая мать.

– Конечно приду. Через часок. Тут… некоторые вопросы надо порешать, - соврал Макс, нежась в ванной. Ему просто хотелось остановиться, передохнуть, немного подумать.

Одеваясь, он принял решение, вытянул из импровизированного тайника экспроприированные у Ржавового бриллианты, затем набрал номер Холеры, а через некоторое время - номер Элен.

Когда Максим вошел в квартиру журналистки, уставший от новых впечатлений, да и просто от физической нагрузки ребенок уже спал. О чем и сообщила его счастливая мама.

– Сегодня мы завершим. Но мальчику надо срочно догонять. Надо укреплять ноги. Очень хрупкие косточки. Ему надо наращивать мышцы, а ноги сейчас начнут быстро расти. Поэтому лучше всего сейчас двигаться в воде. Вам надо уехать. На юга. К морю. Желательно - не к нашим. Да и вообще вам надо пока исчезнуть. Давайте сделку? Вы отдаёте мне копии дисков и забираете с собой Холеру, а я за это плачу.

– Но я не…

– Не верю. Вы не могли не снять копии, правда? Ну, тысяч сто баксов? Можно вполне прилично поправить здоровье Алешки и пожить в тиши, пока закончится разборка по этой информации.

– Зачем это тебе? И кто тебе платит?

– Никто. Я сам по себе. А зачем? Убили одну девушку. И я должен пройти по цепочке.

Максим подвинул кресло к дверному проему балкона, где уже высветились утренние лучи солнца. Он уже закончил ночной сеанс с ребенком и вел беседу с Синичкой. Вдруг он вспомнил, как та постоянно одевается во всякие прибабахи, закрывающие шею. Вот и сейчас, она выглядела довольно нелепо в халатике и каком-то платочке.

– Вас тогда сбила машина. Давайте посмотрим, что с Вами?

– О нет, нет - отшатнулась молодая женщина, инстинктивно прикрываясь руками. Со мной все в порядке. Только шрамы. Но это уж, увы.

– Поедете на юга и будете вот так же?

– Есть и закрытые купальники. А шея, - она безразлично махнула рукой.

– Ну давайте попробуем! Это даже проще, чем с Вашим сыном, а?

– А ты не испугаешься?
– с нервным смешком спросила журналистка. Это… неприятно видеть, - подобрала она слово.

– Я же сейчас не кавалер, я, скорее, врач.

– Сейчас?
– поймала Синичка его на слове.
– А когда был кавалером?

– Да нет… Я вообще… - засмущался юноша. Ну, попробуем, а?

– Ладно, попробуем. Теперь, после Алешки, я во все верю. Но тратить силы на такое… Что мне делать?

– Ложитесь на кровать и снимайте с себя все… что можно.

– Тогда я сейчас… - женщина кинулась в спальню, повозилась там, и через несколько минут позвала целителя. Когда Макс вошел, женщина лежала в кровати, накрывшись простыней до подбородка.

– Это чтобы не сразу шокировать, - объяснила она. Опускай потихоньку. Привыкнешь - и дальше…

Это было действительно ужасно. И для женщины - особенно. Рваный косой шрам начинался на шее, пересекал правую грудь, в настоящее время прикрытую купальным бюстгальтером, резко поворачивал налево вниз и оканчивался внизу живота. Шрам был похож на чуть повернутую по часовой стрелке букву Z. На мелкой фигурке Синички всё тело спереди казалось одним сплошным шрамом. Максим представил, как выглядела рана и его передернуло.

– Страшно, правда?
– чтобы побороть свое смущение заговорила журналистка, увидев реакцию юноши. Привезли в ближайшую районную больницу, а там как смогли, так и заштопали. Да и не до меня было. Ребенка спасали. Но это еще нечего. Те же бравые ребята по заказу того же кадра позже одной девушке кислоту в лицо плеснули. До сих пор мучается… Не дал Бог смерти. Так что у меня - ерунда.

Женщина начала тянуть простыню на себя.

– Но мы же договорились, - Макс вновь отбросил простыню и, протянув руки, сосредоточился. После всенощной было трудновато, но он решил уже сегодня закрыть вопрос с Синичкой. Поэтому вскоре появилось свечение и юноша начал наводить мостики между живыми клетками, разделенными сейчас рубцами соединительной ткани. Боль у женщины уже давно ушла, организм был сильный и без существенных изъянов, поэтому неприятных ощущений Макс не испытывал. Где-то на середине пути он почувствовал головокружение и побрел к уже залитому солнечными лучами креслу.

– Может, не надо мучится?
– подойдя сзади, погладила юношу по голове журналистка.
– Ты и так уже сотворил чудо. А я…

– Мы скоро закончим. Вот сейчас отдохну и закончим… Только… там… у Вас… - осторожно подбирал слова Максим, начиная краснеть. Там, ну, под купальником… Повреждена не только кожа. Чтобы быстрее было, давайте снимем, а?

– Ты так мило покраснел, что мне ничего не остается, как выполнить эту просьбу. Иначе получилось бы, что я плохо о тебе подумала, - улыбнулась журналистка.