–  На «Люцифере» три спасательных капсулы,- сказал Фукс, ткнув пальцем вниз.- Там вполне хватит места для вас троих и тех, кто пожелает к вам присоединиться. Вы можете отправиться на орбиту и там встретитесь с «Третьеном».

Глаза Багадура выкатились:

–  Но, капитан…

–  Никаких «но»,- оборвал его Фукс.- Вы хотите покинуть корабль, вот вам билет обратно на орбиту. Приступайте. Занимайте места.

Обменявшись растерянным взглядом со своими товарищами, Багадур запротестовал:

–  Никто из нас не знает, как управлять капсулой, сэр.

–  Там все запрограммировано,- железным голосом отвечал Фукс.- Я наберу код запуска с командного пульта. Остальное выполнит автоматика - она поднимет капсулу через атмосферу и выведет ее на орбиту. Я сообщу на «Третьей», чтобы вас подобрали и держали под арестом как мятежников и убийц до суда.

Трое азиатов переговаривались друг с другом некоторое время. На лицах их отражался скорее страх, чем гнев.

–  Итак, ваш выбор,- сказал Фукс.- Вы стартуете в безопасное место прямо сейчас или остаетесь там, где опасно, и выполняете мои приказы.

–  А если мы останемся,- смиренным тоном спросил Багадур,- и будем исполнять приказы, суда не будет?

Фукс посмотрел в его умоляющие глаза.

–  Думаю, что я смогу забыть твою вспышку чувств, обернувшуюся мятежом. И смерть Саньджа можно зафиксировать в бортовом журнале как самоубийство.

–  Капитан!
– запротестовал я.

Он не обратил на меня внимания, не отрывая взгляд от Багадура.

–  Ну?
– требовательно спросил он.- Как решим? Багадур быстро переглянулся с двумя компаньонами. Не

знаю, насколько хорошо они понимали по-английски, но друг друга они прекрасно понимали без слов.

Выпрямившись в полный рост, Багадур наконец объявил:

–  Мы остаемся, капитан.

–  Значит, остаетесь?

–  Да, капитан.

–  И будете выполнять все мои приказы?

–  Да, сэр.

–  Без ворчания? Без жалоб?

–  Да, капитан.

–  Все трое?- Фукс указал пальцем на соучастников мятежа.- Больше не будет… самоубийств?

–  Мы согласны, капитан, сэр,- сказал Багадур. Двое других мрачно кивнули.

Фукс одарил их широкой улыбкой. Но в ней не было веселья.

–  Отлично! Превосходно! Я рад, что мы пришли к согласию.

На их лицах стали появляться ответные улыбки. Я хотел что-то сказать, как-то возразить, так как совершенно забытым оказалось убийство Саньджа. Но прежде чем я успел сказать хоть слово, улыбка Фукса испарилась.

–  Боюсь только, что вам троим на этот раз придется дать более сложные поручения,- продолжал Фукс.- Каждому из вас придется нести двойную вахту, чтобы возместить потерю Саньджа.

Лица азиатов сразу помрачнели.

–  И все работы за бортом, которые нам придется произвести перед посадкой, тоже лягут на ваши плечи.

Все посмотрели на Багадура. Глаза его стали такими большими, что напоминали яйца, сваренные вкрутую.

–  И, само собой, после посадки мне понадобятся добровольцы для того, чтобы проникнуть в обломки судна. Так вот, ты будешь этим добровольцем, Багадур.

Азиат попятился.

–  Нет, капитан. Пожалуйста. Я не смогу… Фукс стал наступать на него.

–  Как? Но ведь ты обещал, что будешь следовать моим приказам, разве не так? Всем - подчеркиваю - моим приказам. Ты согласился с этим всего минуту назад.

–  Но я не… Я просто не знаю, как…

–  Или ты станешь исполнять мои приказы, или тебе нет места на этом корабле,- произнес Фукс голосом холодным и колючим, как верхушка айсберга.- Или ты предпочитаешь, чтобы мы устроили суд прямо здесь и вынесли приговор за убийство Саньджи?

–  Капитан, пожалуйста!

Жуткое было зрелище. Большой, широкоплечий человек в мольбе протягивал руки, прося о милости невысокого, брюзжащего капитана, который стоял перед ним, как воинственный барсук перед смущенным, напуганным охотничьим псом.

–  В чем дело, Багадур?
– требовательно спросил Фукс. Тот оглянулся на своих товарищей. Они казались смущенными и запуганными не меньше его.

–  Я превращу твою жизнь в нескончаемый ад, Багадур,- пообещал Фукс.- Ты заплатишь за Саньджу по сто раз на дню. Сам потом сосчитаешь.

–  Нет!
– взмолился Багадур,- Только не это.

–  Тогда убирайся с моего корабля!
– рявкнул Фукс, указывая в открытый люк.- И своих сообщников забирай.

Багадур понуро стоял, не решаясь двинуться с места. Мне показалось, он готов разрыдаться.