Сцепив руки за спиной, Фукс обратился ко мне:

–  Когда закончишь, Хамфрис, доложи в наблюдательный центр.

–  Куда?

–  В обсерваторию. Нам надо проверить несколько картинок с радара.

–  Есть, сэр,- откликнулся я.

–  Учи его как следует, Нодон,- приказал он азиату.- Как только он ознакомится с помпами, я заберу вас к себе на мостик.

–  Да, сэр, капитан!
– просиял Нодон.

Я устал от объяснений Нодона задолго до того, как он сам утомился от них. Казалось, этот молодой человек искренне влюблен в насосы, искренне ценит их роль в жизни корабля, их тонкую организацию, все нюансы их работы, каждый болтик и гайку и каждую вибрацию, происходящую в них. А также все, что они всасывают и высасывают - и что могут сосать в перспективе.

У меня появлялось подозрение, что ничуть не меньше я мог бы узнать и из компьютерных файлов, содержащих техническое описание насосов, но я терпеливо сносил бесконечные рассуждения Нодона, которые он читал с улыбкой и пылом влюбленного Ромео, рассказывающего о своей незабвенной красавице Джульете.

Но в конце концов я вынужден был извиниться и отправиться к лестнице, ведущей на главную палубу. Обсерватория находилась на носу, но вначале мне предстояло сделать еще кое-что.

Я прошел к лазарету. Он оказался пуст, и тогда я направился к двери Маргариты и постучал. Не услышав ответа, я постучал громче.

–  Кто там?
– донесся ее приглушенный голос.

–  Ван.

Несколько секунд никакого ответа. Затем дверь приоткрылась.

–  Я сплю,- сказала она.

–  Можно зайти? На пару секунд?

Она раскрыла дверь пошире, и я вошел в ее каюту. Кровать была скомкана, но в остальном царила идеальная чистота и порядок. Маргарита второпях надела мятый выцветший комбинезон. Тут я вспомнил, что и мой внешний вид не блещет чистотой.

–  Что ты хотел, Ван?
– спросила она. Как мне показалось, голос ее звучал недовольно.

Впервые за долгое время мы оказались вновь наедине. Прическа Маргарет оказалась всклокоченной, глаза - заспанными, но она, как всегда, казалась мне прекрасной. «Ее черты могли вдохновить скульптора»,- подумал я.

–  Ну?

–  Извини, что побеспокоил,- промямлил я, еще не зная, что сказать, и лихорадочно выигрывая время. «Только бы побыть с ней подольше наедине,- пронеслось у меня в голове,- а там, глядишь, и наладится».

–  Да все в порядке,- пробормотала она более доброжелательным тоном.

«Так, так, Ван, ты на верном пути,- подумал я.- Теперь придумай что-нибудь еще. Развесели ее, рассмеши, пробуди от этого сна, в котором она находится - не дай Бог - вместе с капитаном Фуксом».

–  Все равно мне надо было вставать,- махнула она рукой, зевая и тут же прикрыв рот.

–  Я хотел спросить, как там, получилось?

–  Что получилось?

–  Ну, с моими медицинскими карточками… Получилось их достать с «Третьена»?

–  Ах, с медицинскими карточками? С «Третьена?

–  Ну да… Ну да.

–  Так, значит, ты пришел только за этим? Я замялся.

–  Ну, можно сказать, что за этим. Но не только. Ни в коем случае не только за этим.

Она рассмеялась, кажется, догадываясь, что у меня на уме. «Мы приближаемся к Венере,- подумал я.- Мы с каждой минутой все ближе к ней, к ее горячей поверхности. Поэтому мне многое надо успеть рассказать тебе, Маргарита»,- думал я.

Девушка кивнула весело и утвердительно и показала на небольшой складной компьютер, напоминавший тот, ее любимый, оставшийся на «Гесперосе».

–  Вот они. Так что никаких проблем.

–  Никаких?
– глупо переспросил я.

–  Никаких.

–  И что?

–  Как что?

–  Ты сможешь синтезировать этот фермент? Маргарита вздохнула.

–  Пока нет.

–  Пока? А потом?

Казалось, мы говорили об одном, а думали совсем о другом. По крайней мере, я надеюсь, что она думала о том же, что и я. Потому что я хотел получить ответ на вопрос, которого не смел задать. Хотя, кто знает - хотел ли я ответа. Я хотел подтверждения, а не просто ответа. И я буду искать этого подтверждения.

Чего бы это ни стоило. И во что бы то ни стало.

Итак, мы продолжали нашу загадочную беседу.

–  А потом?
– повторил я, потому что она вдруг замолчала, думая о чем-то своем.

–  Возможно, и потом ничего не выйдет.

–  Но почему?
– в голосе моем послышалось нетерпение, которого я вовсе не хотел допустить. Следовало спросить спокойно, мужественно, чуть устало: «В самом деле? А потом?» - и уйти, холодно раскланявшись. Но я так не мог. Я переживал, как героиня любовных романов, что не подобало мужчине, даже такой хрупкой, как у меня, телесной конституции.