Шрифт:
Впервые он назвал меня не «мистер Хамфрис». Я почувствовал приятную щекотку тщеславия.
Прежде чем я успел ответить, Родригес перебил меня слегка заискивающим тоном:
– А я, было, подумал, что ты выполнишь рекомендации техники безопасности. Ведь в соответствии с ними в такой ситуации ты должен был оставить меня здесь и немедленно возвращаться к шлюзу.
Я посмотрел в стекло его шлема.
– Нет, Том, я бы не стал этого делать, хотя я тоже уважаю требования техники безопасности.
– Знаю,- произнес он, все еще отдуваясь от страха и напряжения.- Теперь знаю,- добавил он.
ОЦЕНКА УЩЕРБА
Капитан Дюшамп и доктор Уоллер уже ждали нас у входа в шлюз. Я слышал вопросы капитана, обращенные к Родригесу.
– Что там у вас стряслось? Что с рельсом безопасности?
– И наконец: - Ты в порядке?
Родригес стал объяснять, а я тем временем снимал шлем. Уоллер принял его из моих дрожавших от напряжения рук, и тут я увидел спешившую к нам Маргариту.
Пока мы выбирались из скафандров, Родригес кратко, но в деталях изложил все, что с нами случилось. Дюшамп при этом дулась, как будто во всем случившемся были виноваты только мы сами. Я не сводил взгляда с Маргариты, стоявшей рядом с матерью. Как похожи. Поразительно. То же лицо, та же глубина темных глаз, тот же рост и те же плавные линии фигуры.
Но в то же время наш капитан выглядел совсем по-иному. Она казалась рассерженной и требовательной, а Маргарита казалась опечаленной, разочарованной - и какое-то еще чувство присутствовало в ней. Что-то совсем иное. Я не мог отчетливо прочитать этого в ее глазах, но надеялся, что это - тревога за меня.
Дюшамп с Родригесом направились на капитанский мостик. Уоллер безмолвно удалился в лазарет, так и Не сказав ни слова, оставив нас с Маргаритой у вешалки с пустыми скафандрами.
– С тобой все в порядке?
– спросила она. Кивнув, я ответил:
– В полном. Надеюсь.- Я протянул руку.- Смотри, она больше не дрожит.
Она (Маргарет, а не рука) рассмеялась, и эти звуки бальзамом пролились на мою душу.
– Ты заслужил выпивку.
Мы направились на камбуз, мимо каюты Уоллера. Она оказалась пуста, и мне показалось, что доктор где-то прячется.
Когда мы взяли по стаканчику фруктового сока и сели на камбузную скамейку, я почувствовал себя на седьмом небе. Кажется, это Черчилль сказал, что близость смерти щекочет ум, как табак щекочет нос, и после того, как чихнешь, настроение сразу улучшается.
Маргарита села рядом и глотнула сок.
– Ты спас ему жизнь,- убежденно сказала она.
– Кому?
– отвечал я рассеянно и счастливо.
– Как кому? Тому.
– А-а!
– Я махнул рукой.- Вот уж действительно пустяки…
Глаза ее вовсе не светились обожанием. Совсем нет. Но в них было уважение, которого я прежде не замечал. Все равно ужасно здорово.
Герои должны вести себя скромно, поэтому я просто отмахнулся и добавил:
– Инстинктивная реакция, не более того.
– Бели бы не ты, Тома бы с нами не было сейчас.
– Да ну… Не думаю. Все было не так уж… Думаю, он бы и сам…
– Но он уверен, что ты спас ему жизнь. Я пожал плечами.
– Он сделал бы для меня то же самое.
Маргарет кивнула и поднесла стаканчик к губам, по-прежнему не сводя с меня глаз.
Я должен был сказать что-то, поэтому заговорил просто так, не думая:
– Похоже, у твоей матери нет и молекулы человеческого участия. Я понимаю, что она капитан, но она же буквально заклевала Тома.
Маргарита едва сдержала улыбку.
– Это ее обычная реакция, когда она перепугается насмерть. Когда она боится, то всегда нападает.
– Испугана? Она? Ей-то чего бояться?
– Но Том чуть не погиб! Думаешь, ей это все равно? Она же все-таки человек, несмотря на стальную оболочку.
– Ты полагаешь, он ей не безразличен? Ее глаза вспыхнули.
– А ты думаешь, она спит с ним просто, чтобы доставить ему удовольствие? Она не продажная женщина, должна тебе сказать, если у тебя есть сомнения на этот счет. Она же не шлюха!
– Я…- Тут я понял, что на уме у меня было то же самое. Наши мысли о ее матери в точности совпадали. Поразительное сходство характеров! И впервые в жизни я почувствовал, что немею перед женщиной. И не знаю, что сказать. А говорить надо. Это типичная ошибка всех влюбленных - они готовы обожать глазами, забывая, что женщина любит ушами.