–  Целый мир перед нами,- продолжал он, не отрывая глаз от экрана.- Мир, так похожий на наш и в то же время столь разительно отличающийся от Земли. Но почему, как это случилось? Что превратило Землю в рай, а Венеру в ад?

Несмотря ни на что, я заставил себя подойти ближе к экрану. Пейзаж в самом деле вызвал в памяти дикую сказку про вампиров, завлекающих жертву. Венера напоминала кладбищенскую пустыню, усеянную валунами - памятниками. Тут никогда не было темноты, несмотря на облака,- свет постоянно исходил из-под поверхности планеты.

Вот каким оказалось место, где мы намеревались совершить посадку,- настоящая Преисподняя, в лучших дантовских традициях. И Алекс покоился где-то здесь; по крайней мере, то, что от него осталось.

А планета притягивала Фукса. Он полетел сюда не просто ради денег, теперь в этом не оставалось сомнения. Венера привлекала его как романтика, как поэта. Он зачарованно смотрел на нее, немо уставясь на каменный ландшафт, на лице его застыло выражение, которое у любого другого человека называли улыбкой. И все же оно больше напоминало лицо человека, встретившегося со своим вечным противником, своей Немезидой, судьбой, богиней возмездия, своим врагом, столь могущественным, что одолеть его не было никакой надежды. И все же он решился встретиться с ним лицом к лицу. Не могу сказать точно, сколько Фукс так стоял, созерцая опаляющий ландшафт, но наконец он обратил внимание на выключенный свет в каюте. И мне с трудом удалось оторваться от экрана, от этого вызывающего зрелища.

Некоторое время капитан хранил молчание. Он опустился в кресло за столом с хмурым задумчивым лицом.

–  Я мог стать ученым,- наконец заговорил он, оглядываясь на опаленную поверхность Венеры.- У меня далеко не блестящее образование, я не учился и не преподавал в университете и не имею степеней. Я закончил технический колледж. Стал работать, когда мне еще не было двадцати. Я учился жить и не собирался получать степень доктора наук.

Мне нечего было ему ответить. Наконец его взор упал на меня.

–  Но ничего, когда денежки твоего отца будут у меня в кармане, я получу любое образование, какое только захочу. И тогда я вернусь на Венеру с чисто научной экспедицией. Я освою и исследую этот мир, как он того заслуживает.

«Очарованный Венерой»,- пронеслось у меня в голове. Наконец я это понял, пришел к этому, как к неизбежному выводу. Я пытался играть роль планетолога, а он по-настоящему был очарован этим жутким миром. Он влюбился в странную и загадочную, зачарованную Венеру.

И этот же человек, романтик, навлек на меня гнев экипажа, этот же человек высмеивал и «подставлял» меня на каждом шагу.

–  Не понимаю вас,- пробормотал я. Он вскинул бровь.

–  Не понимаешь, потому что я восторгаюсь этим враждебным миром? Мне, каменной крысе, бродяге с астероидов, не пристало, наверное, приходить в эстетический восторг? Думаешь, только ученому, дипломированному специалисту, положено восхищаться всем новым и неоткрытым?

–  Дело совсем не в этом,- покачал головой я.- Вы, очевидно, по всем признакам, человек интеллигентный, и все же ведете себя как мужлан неотесанный.

Он расхохотался.

–  Что ты можешь знать о мужланах?

–  Ну, например, что вы недавно выставили меня на смех перед командой.

–  Ах! Так вот какие мы чувствительные?

–  Не понимаю, как после этого вы можете приглашать меня разделить ваши чувства по поводу восхищения планетой.

Он выключил экран, хмурясь.

–  Мы здесь не за тем, чтобы восхищаться. Мы прилетели сюда, чтобы найти останки твоего брата и получить деньги, обещанные твоим отцом.

Я не сразу пришел в себя.

–  Но только что вы говорили совсем другое.

–  Не путай мечты с реальностью,- оборвал меня он. И несколько смягченным тоном добавил: - Может быть, когда-нибудь потом,- мечтательно пробормотал он,- когда я вернусь… Так или иначе, мы - первые.

Я покачал головой. Этого человека сразу не раскусишь.

–  Что же касается моего поведения на мостике,- продолжал он,- то я лишь пытался спасти тебе жизнь.

–  Спасти мне жизнь?

–  Ведь команда считает, что ты - мой шпион.

–  Благодаря вам!

Он взмахнул рукой в воздухе, как будто отгоняя надоедливое насекомое.

–  Теперь у них возникнут сомнения. Не может же такой кретин быть агентом!

«Превосходно,- подумал я.- Теперь я еще и кретин».

–  А вот в каюту тебя приглашать точно не следовало. Это наведет на подозрения. Так что больше на мое гостеприимство не рассчитывай.

–  Понимаю,- промямлил я.- Я считаю…

–  Да. Я не должен был приглашать тебя в свою каюту, но просто не мог наслаждаться этим великолепным зрелищем в одиночестве. Мне надо было разделить свой восторг хоть с кем-нибудь, а Маргарита сейчас спит.