А глубоко внизу, где атмосфера становилась плотнее - и настолько же жарче, ветра замирали до полного штиля. При давлении, подобном океаническому, или больше не может существовать никакого ветра, только медленное колыхание плотной среды.

По крайней мере, такова в теории карта ветров Венеры.

Моя карта сверхротаций была готова и доведена до совершенства лишь через несколько дней, и я с гордостью мог признать за собой обширный вклад в венерологию. Пока я пытался свести данные воедино, пытаясь занизить высоту слоев, пытался выяснить, насколько глубоко проникают ветра в атмосферный слой, компьютерную программу, очевидно, «заглючило». Это первое, что пришло в голову, когда я взглянул на экран.

Я закодировал карту разными цветами, каждый из которых показывал свою скорость ветра. И вот они, потоки, вырывались из перегретого со стороны Солнца полушария оттенками голубого и зеленого.

В очках виртуальной реальности я наблюдал все это безобразие в трехмерной проекции. Вот эта проклятая помеха. Или это сбой вращения? Какая-то красная полоса протянулась в пяти километрах под нами. Красный цвет по идее должен означать еще более высокую скорость ветра, но я понимал, что это абсурд. Скорость ветра должна идти на убыль при снижении, а вовсе не наоборот. Что-то неладное с программой.

Я рассказал о случившемся Дюшамп и Родригесу, когда мы решали на встрече о порядке посадки на поверхность.

Наше заседание проходило в пузыре-обсерватории, единственном месте, где можно было разместиться достаточно комфортабельно, даже втроем или вчетвером. Мы с Дюшамп сидели бок о бок, отвернувшись от надоевшего пейзажа в иллюминаторах. Родригес присел на пол перед нами.

–  Все системы готовы,- сообщила Дюшамп, постучав наманикюренным ногтем по экрану своего портативного компьютера.- Если я не слышу возражений, то считаю эту часть миссии завершенной.

Родригес кивнул.

–  Никаких возражений. Тем более, давно пора выбираться из этой болтанки на более спокойный уровень.

–  Более спокойный,- уточнила Дюшамп.- Но и более жаркий.

–  Мы можем регулировать температуру.

Она усмехнулась, словно реагируя на шутку, понятную только им двоим.

Я вступил в разговор:

–  Моя карта розы ветров не дает мне покоя. Или я дал маху в расчетах, или нас ждут сюрпризы при посадке.- И я тут же продемонстрировал им свой «черновик».- Красный показывает скорость ветра, с которой мы еще не встречались.

–  Но это же только вычисления, расчеты?
– спросил Родригес.- Они не основаны на реально полученных данных?

–  Нет, мы еще не зашли так далеко, у нас вообще никаких данных по той высоте.

–  Ну, все понятно, компьютерная графика,- отмахнулась Дюшамп. С такой снисходительностью может высказаться искусствовед о детском рисунке.

–  Но все расчеты основаны на реальных метеорологических данных,- обратил я их внимание на этот очевидный факт.

–  Основание - наземные метеорологические данные?
– уточнила Дюшамп.

Я кивнул.

–  С перерасчетом и поправками на температуру Венеры, давление и химические свойства атмосферы.

–  Абстракция в квадрате,- сказала Дюшамп, махнув рукой: мол, что с ним поделаешь!

Родригес внимательно смотрел на красную полосу в нижней части моей самодельной карты. Наконец он передал обратно мне компьютер размером с ладонь и произнес задумчиво:

–  А вам не кажется, что может существовать сдвиг между ветрами на данной высоте?

–  Сверхзвуковой сдвиг ветра?
– хмыкнула Дюшамп.

–  Он вовсе не сверхзвуковой - при таком-то давлении,- заметил Родригес.- Это лишь говорит о силе ветра.

Капитан покачала головой:

–  Все планетологи-физики сходятся на том, что ветра сверхротации окончательно замирают в нижних слоях атмосферы, где поднимается давление. Ветра увязают в повышенном давлении, как мухи в меду.

Родригес задумчиво кивнул, затем медленно проговорил:

–  Да, я знаю, но если здесь имеется ветровой сдвиг, то он может вызывать полный штиль.

Дюшамп вздохнула, поочередно посмотрела на нас обоих и затем вынесла свое решение:

–  Очень хорошо,- сказала она.- Мы приготовимся к сюрпризам. Проверим еще раз все системы. Убедимся, что все в порядке, и пристегнемся как следует, как только пройдем плотные слои атмосферы.

Затем она повернулась ко мне:

–  Вы удовлетворены, мистер Хамфрис?

Я был удивлен - откуда этот яд в голосе? Однако я проглотил это и сказал:

–  Вы капитан, вам и решать.

–  Вот и хорошо.- Обернувшись к Родригесу, она сказала: - Томми, тебе предстоит выйти наружу и своими руками проверить все соединения и крепления.