–  В таком случае тебе нужно еще одно переливание крови.

–  А разве такое возможно?
– спросил я, и мы оба поняли, о ком идет речь.

Маргарита очистила экран, ткнув в него пальцем, и вызвала медицинскую справку.

–  Ни у кого нельзя забирать крови больше полулитра за несколько дней, Ван. Иначе можно убить донора.

–  Поверь мне, он не настолько щедр,- фыркнул я. Она посмотрела на меня, как на врага.

–  Откуда ты знаешь?

–  У Фукса вполне здоровое чувство самосохранения, вот и все, что я хотел этим сказать.

–  Тогда почему он решился дать кровь тогда, в первый раз?

–  Потому что иначе ты обвинила бы его в убийстве, помнишь?

–  Правильно,- согласилась она с печальной улыбкой.- Припоминаю.

–  Не думаю, что это снова сработает.

–  В этом нет необходимости,- сказала она.

–  Почему?

–  Он даст кровь добровольно.

–  Правда?

–  Правда,- твердо сказала она, с определенной уверенностью.

–  Отчего ты так убеждена в этом?
– поинтересовался я. Она посмотрела куда-то в сторону, намеренно отводя

взгляд от меня.

–  Теперь я узнала его поближе. Он вовсе не чудовище, каким ты его себе представляешь.

–  Ах, ты узнала его поближе?
– фыркнул я.

–  Да, узнала,- ответила она с вызовом.

–  В «горизонтальном» смысле?
– спросил я решительным тоном супруга, уличающего в измене.

Маргарита ничего не ответила.

–  Ну, так как же?

–  Знаешь, Ван, честно тебе скажу: не твое это дело.

–  Да ну? Ты идешь в его койку, чтобы сохранить мне жизнь,- и это никак меня не касается? Меня не касается то, что ты делаешь для моего спасения?

Тут у нее вид стал просто недоуменный:

–  Для твоего спасения? Ты что - серьезно думаешь, что я прыгну к нему в постель для твоего спасения?

–  Ну, не то чтобы…- Я несколько потерялся от такой атаки.- Я имел в виду…

Взгляд черных глаз зажал меня, как в тиски:

–  Ван, неужели ты не понимаешь, что все, что мы делаем: я, он, ты - мы делаем лишь из эгоистических соображений? Мы пытаемся выжить и делаем это для самовыживания.

Теперь я оказался совершенно выбит из колеи:

–  Но… ты и Фукс,- пролепетал я.- Я думал…

–  Что бы ты ни думал - все чепуха,- твердо объявила Маргарита.- На твоем месте я бы занялась одной проблемой: как получить достаточное количество переливаний крови от капитана, чтобы самому выжить - и его не погубить.

Я смотрел на нее, чувствуя, как закипает во мне магма - такая же красная, как под поверхностью планеты, на которую мы готовились совершить посадку.

–  Не надо так волноваться,- процедил я.- Обо мне и капитане.

И, прежде чем она успела ответить, я протиснулся мимо нее в коридор и умчался в обсерваторию на носу корабля. Так далеко я не заходил ни разу.

На пути из открытого люка кубрика меня позвал голос Саньджи:

–  Мистер Хамфрис, зайдите, пожалуйста.

Он один из всего экипажа проявлял ко мне нечто большее, чем подозрительную враждебность, человек, отвечавший за насосную станцию, мой прямой начальник по долгу службы.

Пройдя в люк. я увидел здесь Багадура и еще двух членов команды, в их числе одна женщина - они спрятались за переборкой.

Саньджа выглядел так себе - прямо скажем, не аховый. Скверный вид. Сложения он был хрупкого, почти птичьего, и кожа у него казалась темнее, чем у остальных.

Трое остальных астронавтов смотрели на меня в хмуром молчании. В глазах Багадура плясали зловещие огоньки.

–  Мистер Хамфрис, нам надо сходить на вторую насосную подстанцию,- сообщил мне Саньджа.

–  Прямо сейчас?
– спросил я, обводя взглядом остальных. Как будто палач с подручными окружали меня со всех сторон после вынесения приговора.

Через силу кивнув головой, Саньджа ответил:

–  Да. Сейчас.

Пульс стучал у меня в висках, когда мы все вместе направились по коридору, мимо мостика, на этот раз двигаясь на корму. Фукса в командирском кресле не оказалось, на его месте сидела Амарджагаль. Потом мы прошли мимо кают Маргариты и капитана. Двери оказались заперты.

«Прекрасно,- подумал я.- Они - в постель, а меня - в расход. Багадур правильно выбрал время».

Я не знал, что делать. Колени начали трястись по мере приближения ко второй насосной станции. Ладони взмокли от пота. Ни Багадур, ни остальные не сказали ни слова. Тут я на миг вспомнил старый вестерн. Мне показалось, что меня ведут линчевать. «Тебе повезло, что идет дождь,- как сказал палач приговоренному.- А мне еще назад возвращаться».

С каждым шагом Багадур казался все больше и опаснее. Он был выше всех на борту, и его бритая голова и густая борода придавали ему диковатый вид островитянина-людоеда. Бальдансаньджа смотрелся рядом с ним заморышем. Сопровождающие пара мужчин и женщина тоже имели крепкое сложение, чуть повыше меня и не в пример мускулистее.