Со стороны Фукса поздравлений не последовало.

–  Насколько хватит запаса прочности?

–  Насколько угодно, капитан!

–  В самом деле?

–  Мы провели полный техосмотр,- объяснил Багадур.- Прочистили все трубки, сэр.

Потерев рукой колючий подбородок, Фукс заметил:

–  Что ж, думаю, все, как обычно. Он указал на меня:

–  Насосную станцию, Хамфрис.

–  Да, сэр,- откликнулся я.

Бальдансаньджа сидел перед циферблатами шкал. Лицо его выглядело истощенным, глаза выпучились, зрачки казались безумно расширены. Интересно, какими лекарствами напичкала его Маргарита.

–  Саньджа,- обратился к нему Фукс,- мы возвращаемся в нормальный режим. Аварийная ситуация миновала. Доложи, как только вернешься в лазарет.

–  Я наблюдаю за насосами, капитан,- упрямо ответил тот.

–  В лазарет, немедленно. Не заставляй меня повторять приказ.

Глаза астронавта расширились и едва не вылезли из орбит.

–  Да, капитан. Слушаюсь.

Фукс дал мне десятиминутный перерыв для того, чтобы пообедать, но я вернулся на вахту через девять минут и тридцать секунд.

–  Ты слышал про законы Мерфи, Хамфрис?

–  Про иррациональные правила, сэр? Капитан тяжко вздохнул.

–  Ты же считаешь себя ученым, не так ли? Тогда ты должен интересоваться не только правилами и исключениями в науке, но и феноменами.

–  Да, сэр,- ответил я.

–  Отчего воздушные кондиционеры ломаются непременно в жаркое время года? Почему теплообменник выходит из строя именно тогда, когда он нужнее всего?

Я понял, к чему он клонит.

–  Потому что именно в это время на них падает наибольшая нагрузка.

–  Совершенно верно,- откликнулся он, откидываясь в кресле.- В таком случае скажи мне, что на очереди? Куда Мерфи ударит в следующий раз?

Пришлось задуматься над этим. Теплообменник нам нужен, чтобы спуститься в венерианскую атмосферу. Еще нам понадобится система жизнеобеспечения.

–  Ну так что же?
– подгонял Фукс.

–  Насосы,- решил я.- Насосы, которые поддерживают давление газа в емкости на время нашего спуска.

–  А также и после него,- дополнил он.

–  И во время последующего подъема,- продолжал я,- когда придется закачивать газ, который сможет оторвать корабль от планеты.

–  Прекрасно, Хамфрис.- Фукс насмешливо захлопал в ладоши.- Весьма прозорливо. Как только мы с вами сдадим вахту, ты пойдешь к Саньджа и начнешь осваивать насосную станцию.

–  Я?

–  Ты, Хамфрис. Нельзя зарывать свои таланты за пультом связи. Кроме того, для человека с твоим образованием это намного проще.

Он подтрунивал надо мной, но зачем? Я понятия не имел. Еще двое техников на мостике сидели с отсутствующими лицами, как обычно, хотя, как мне показалось, они украдкой переглянулись.

–  Да, Хамфрис,- продолжал Фукс.- Пришло время попачкать лилейные ручки. Тяжелая работа кует мужчин, уж поверь моему опыту.

Я отчетливо увидел, как блеснула улыбка техника-навигатора, прежде чем она успела спрятать ее.

Фукс вскоре покинул мостик, и Амарджагаль, его первый помощник, заняла место за командным пультом. Она кисло посмотрела в мою сторону, не сказав при этом ни слова.

Как только я сдал вахту, то сразу же направился на розыски Бальдансаньджа, чтобы немедленно приступить к изучению насосов. Но успел дойти лишь до раскрытой двери капитанской каюты.

–  Только посмотри на это, Хамфрис,- позвал меня капитан.

Это был приказ, а не приглашение, я понял сразу. Едва я прошел в каюту, как увидел перед собой большую стену-экран, на котором развернулась панорама пролетавшей под нами планеты, светящейся жаром во тьме венерианской ночи.

–  Как озеро огня у Мильтона,- продолжал капитан, хмуря брови и вглядываясь в голые камни.

Он коснулся клавиши на столе, и фонари в каюте погасли. Осталось только мрачно-зловещее сияние от раскаленных камней более чем в тридцати километрах внизу под нами. От этого света лицо Фукса тоже приобрело мрачный загробный оттенок, и при этом торжествующий.

–  Темница ужасов,- пророкотал он.

Он повернулся ко мне, с той же зловещей улыбкой.

–  Никогда такого еще не видел? Я молча смотрел на него.

–  Нет, конечно же-, нет,- ответил он за меня.- Откуда? Да и кто видел такое? Смотри, смотри на это. Смотри! Страшно, а глаз не оторвать! Красота и ужас сведены воедино. Это и есть Венера - языческая богиня любви.

Я лишился дара речи. Не столько от вида притягательно-жуткой панорамы, сколько от поведения Фукса. Он вел себя как одержимый.