У меня и парня-то не было никогда… До Савы.

Но в кино видела, в книгах читала. Удивлялась подобному мазохизму.

А сейчас смотрю на Саву и понимаю… Есть что-то в этом. Определенно, есть.

Сава заносит колун над головой, мышцы напрягаются… О-о-о…

Сжимаю бедра. Стыдно так! И щеки горят!

Он ведь совсем недавно со мной такое делал в сараюшке! Я так кончила, что до сих пор все мокрое! И вот опять… Какое-то заболевание это, определенно.

Хочется очень выйти сейчас и провести по мокрому от пота торсу пальцами… А потом — языком. А потом…

— Нихрена твой щегол дрова колоть не умеет.

Блин! Дедушка!

Опять не услышала, как подошел.

Понятное дело, что, когда надо, егерь Никифоров может двигаться неслышно, но тут-то дом родной! И я — не добыча!

Вздрагиваю, но сдерживаюсь.

Хмурюсь только, не отводя взгляда от Савы.

Все равно дед поймал, чего притворяться-то?

— Колун сейчас из пальцев вылетит и по ноге ему еб… Ударит, в смысле.

— Не ударит. Крепко держит.

— Слишком. Глянь, запястья напрягает. Уже мокрый весь, а только начал.

— Вот вышел бы и показал класс, — грублю я.

Ну не нравится мне, как дедушка про Саву говорит! Это мой жених! Нечего тут…

— Ишь ты, заступница…

— Жених мой. Люблю его.

Отвечаю спокойно, легко слова произношу. Без запинки даже внутри себя. И такой восторг берет: правда жених! Правда люблю!

Офигеть!

— Взрослая стала… — вздыхает дедушка, — на бабку похожа так… Пойдем, Олька, поговорим… Твоему дровосеку сегодня до самого вечера работы хватит. Ему еще яму компостную закапывать…

— Зачем? — удивляюсь я, с огромным сожалением отрывая взгляд от Савы, снова остановившегося и теперь красиво напрягающего мышцы на плоском, рельефном животе.

— Просто так. Чтоб потом поорать на него и заставить раскопать.

Хмурюсь, потому что мне совсем не нравится нарочитое издевательство над Савой, но решаю пока деду не противоречить.

В конце концов, ничего с Савой не случится, если он яму закопает, а потом раскопает…

— Прольет ее еще… — договаривает дед, — я все сам собирался, да никак… А тут такой случай, такая удача… Жаль, что второй жених не остался, я бы и его озадачил.

— Богдан не жених, ну, деда! Не притворяйся старым маразматиком! — не выдерживаю я.

— Иногда это очень удобно, Олька. Чем ты безобидней, тем потом неожиданней сюрприз для твоих врагов.

— Новая мудрость, — констатирую я, — из прежней жизни Никифора?

— Вот копия Аня моя! — дед кивает мне на диванчик в соседней комнате, сам садится напротив, смотрит испытующе. — Значит, все верно поняла и услышала.

— Услышала, да. А вот насчет понять… Откуда отца Савы знаешь?

Дед вздыхает, щурится, оглядываясь, а затем тянет к себе из этажерки рядом с диваном большой фотоальбом. Я его видела, конечно, но не сказать, чтоб пристально изучала. Фотографий родных в нем нет практически, только в самом конце, маленький папа на руках у деда.

А до этого — люди в форме, армейские фото и прочее, групповые фото, не особенно мне интересные, потому что люди на них незнакомые.

Дед перекидывает толстые страницы с приклеенными к ним фотографиями, а в некоторых местах — просто сваленными стопками, находит одну, нечеткую, черно-белую.

— Вот. Узнаешь?

Всматриваюсь в бравого морячка в бескозырке с невероятно красивой улыбкой и ошалело прищуренными глазами. Надо же, какой… Женщины, наверно, штабелями укладывались… Узнавать?..

— Погоди… — поднимаю взгляд на деда, — это ты, что ли?

— Я, — кивает он, усмехаясь грустно, — в армии. Не похож?

— Эм-м-м… — сейчас, приглядевшись, я, конечно, нахожу общие черты, но, вот честно, не подумала бы!

— Таким я был, когда с папашей Симоновым познакомился. Не с этим… Это — его сын. Единственный. А папаша… Симка жесткий был парень. Сим-Сим помягче будет, да…

Вот сложно мне в это поверить!

Ледяной Сим-Сим — и помягче?

— Я тогда только вернулся с армии. И искал место в жизни. И нашел. Мы с Симкой нашли, да.

Дедушка осекается, смотрит на меня:

— Не суди строго. Время было… Тяжелое время, да. Все про девяностые заливают, как тяжко было… И забывают, что раньше-то тоже не сахарок все жрали. Мы хотели хорошо жить. И наделали ошибок. Я не такой жесткий, как Симка, у него в башке — счетная палата, да еще и помноженная на полную отмороженность. Видел перспективу. И не видел препятствий. А я… Я просто хорошо умел решать проблемы.

Он молчит, вытаскивает другой снимок, там сидят несколько человек за столом, полным еды и закуски.