– Я считаю, она права, – вступаю, когда смешки утихают. – В календаре должны быть только горячие парни, мне там делать нечего. Девчонки покупают их, чтобы повесить на стене и каждый месяц любоваться новым полураздетым красавчиком. Смысл им любоваться мной?

– Все равно это неправильно, – не соглашается Никита. – Ты не просто пожарный, ты для девушек символ женской силы. Глядя на тебя, они вдохновлялись бы, что тоже могут все – даже остановить огонь.

– Ха, – вяло комментирую я, отворачиваясь к окну.

– Блин, Евка, это ж твои слова! – смеется он. – Я никогда с ними не соглашался, но ты меня переубедила, а, значит, и весь мир тоже можешь заставить поверить!

– Да, бро, – толкает меня плечом Илюха. – Этому календарю нужен бонусный постер – секси-пожарная в майке и полукомбезе! Типа как Джокер в колоде.

– При чем тут «секси»? – вздыхает командир. – Не выставляйте девчонку в невыгодном свете.

– Да уж, внимание на сиськах точно не нужно акцентировать, – кивает Никита.

– Может, хватит про сиськи? – стону я, глядя в окно на улицу, по которой с сиренами мчится наш пожарный автомобиль.

Но жаркие споры ожидаемо продолжаются, и это не может не вызывать улыбку. Да, в мужском коллективе мне не с кем обсудить моду и женские штучки, все разговоры в основном про зимнюю резину, моторные масла и компьютерные игры-стрелялки. Зато никаких склок и интриг. А еще я практически все знаю про охоту и рыбалку, а на праздники мне дарят кусок сала или огромную соленую рыбину, но, когда ты переезжаешь в отдельное от родителей жилье, ты вдруг начинаешь понимать ценность таких подарков в хозяйстве.

Бывают, конечно, и такие дни, как сегодня. Кто ж знает, чего они вдруг так зациклились на сиськах – не иначе как в бухгалтерию приняли новенькую с внушительными достоинствами. Но в основном наши парни безобидные: дурачатся, соревнуются друг с другом, бывает, даже дерутся – в шутку. И никогда не дадут меня в обиду. Вот как сейчас, когда продумывают план бойкота для Инги, если та и дальше будет игнорировать меня и мою роль в работе команды.

Внутренне я умиляюсь, а внешне вида не подаю. Парни спорят, а я погружаюсь в детали разговора с Адамовым. Как он смотрел на меня, когда говорил «сексуальна». Его взгляд впился в мои губы, словно… Боже мой, нет! Это не может быть правдой! Я так привыкла к тому, что Данила отталкивает меня. Привыкла к этому настолько, что разозлилась и возненавидела его за это, что не могу поверить, что он со мной… флиртовал! Ему же плевать на меня. Да?

А если нет? Каковы шансы? Я интересна ему как «девушка на один раз» или это что-то большее? А вдруг мне померещилось?

И лишь позволив себе представить, что было бы дальше, если бы я позволила ему себя соблазнить, я уже падаю в пропасть: передо мной видение – Адамов во всей своей брутальной красе. С голым торсом, весь мокрый. В одних плавках выходит из воды. При виде этой картинки у меня поднимается температура, а во рту пересыхает. В прямом смысле слова.

Я трясу головой, пытаясь стряхнуть с себя морок. Прикладываю ладони к горящим щекам. Но он слишком горяч. По его стальному прессу, очерчивая рельефные кубики, стекают капельки воды. Грудные мышцы красиво движутся при ходьбе, так и маня прикоснуться к ним руками. Его тело роскошно – словно с обложки журнала, а под плавками вырисовывается что-то весьма и весьма…

– Так что, Вольская, выбора у тебя нет! – радостно сообщает командир.

– А? – морщусь я, не понимая, о чем они.

Эта заставшая врасплох горячая фантазия совершенно сбила меня с толку.

– Не возьмут тебя сниматься для календаря, никто из нас тоже сниматься не будет.

– А-а, – тяну я.

Вот бы земля разверзлась и поглотила меня прямо сейчас. Мне не место среди нормальных людей. Одно неоднозначное слово от моего врага, и я уже представляю его голым и раздумываю, готова ли заняться с ним сексом. Безнадежная, не умеющая извлекать опыт из прошлых ошибок дуреха.

– Мы почти на месте, – предупреждает водитель.

И я мгновенно собираюсь с мыслями. Проверяю обмундирование и оборудование. Автомобиль останавливается у небольшого барака с выбитыми окнами на краю автотрассы, и мы выбираемся из салона.

– Мы пытались потушить сами! – выбегает нам навстречу черный человек. Судя по голосу, женщина. Лицо в саже. – Там, там! – указывает она на валящий из окна дым.

– Сюда! – кричит второй черный человек, выбегая из барака нам навстречу.

Командир отправляет нас внутрь, мы надеваем маски и входим. Бегло осмотревшись внутри, Никита докладывает, что площадь возгорания небольшая, и мы обходимся одним огнетушителем. В пустой комнате брошенного барака действительно нечему особо было гореть, кроме мелкого мусора – тот вспыхнул быстро и ярко, и из-за этого было очень много дыма. Повезло, что мы прибыли вовремя и не дали огню перекинуться на стены и распространиться по всему зданию.

– Мы с Мишей это… зашли ну… уединиться немного, – слышится голос девушки сквозь открытое окно, когда шипение огнетушителя стихает. – Амурные дела, понимаете? Никогда не знаешь, где приспичит.

Я проверяю мусор под ногами и, убедившись, что тот больше не дымит, проливаю еще раз – на всякий случай. Невольно отмечаю те участки, где огонь сильнее повредил половицы – вероятно, сюда попала горючая жидкость, которую швырнули в здание.

– Не будешь ведь прямо на улице, – объясняет дама. – Мы ведь культурные люди!