– Вполне, – кивает Вера. – Подростки нередко становятся серийными поджигателями. Причина может быть в семье, отсутствии поддержки, проблемах с самооценкой и самоидентичностью. В таком случае поджог дарит ему необходимое внимание.

– Если так подумать, пожары действительно происходят только утром и днем, – осеняет меня. – Может, он идет в школу или обратно?

– Если даже так, то вычислить его все равно будет нелегко, – чешет затылок Царев. – Но можно обойти школы, поспрашивать.

– Карта! – догадывается Никита. Он устремляется к противоположной стене, где висит подробная карта района. – Адамов тоже заметил, что все места пожаров как будто лежат на одном пути следования. Возможно, это дорога, по которой он ходит каждый день.

– Ну, длинный получается путь, – растерянно произносит Кирилл. – Вряд ли это дорога из школы и обратно. Но в целом эта территория практически не выходит за рамки района. Можно даже очертить круг зданий, которые могут следующими попасть под удар. Если, разумеется, это будут заброшки.

– Можно даже обойти их в выходной, – предлагает Лев.

– Парни, эти сведения нужно сообщить следствию, – замечает Вера. – Это их обязанности.

– Да, но мы тоже заинтересованы, – улыбается он. – И нам не трудно, особенно если речь идет об опасности для жителей.

– Вер, а что будет, когда его найдут? – спрашиваю я. – Как заставить его остановиться? Это как-то лечится?

– Психотерапией, – отвечает она. – Семейная терапия. Может, медикаменты, если у него диагностируют депрессию. Вариантов на самом деле не так уж мало, нужно работать и подбирать план лечения индивидуально.

– Спасибо, – говорю я, слезая с подоконника, – ты нам очень помогла!

– Не забудь, что дверь моего кабинета всегда для тебя открыта, – напоминает Вера.

– Ага! Но сначала мне нужно принять душ.

Глава 12. Данила

Клава Кока – Химия

– Привет, Вольскую не видел? – этот вопрос я задаю попавшемуся навстречу Никите.

Одно хорошо, я почти со всеми здесь познакомился и практически не путаюсь в именах.

– Вроде в раздевалке, – взмахом руки указывает он через плечо и идет дальше.

– Спасибо!

Наверное, мне стоило привести себя в порядок и вспомнить о манерах, прежде чем ломиться в раздевалку, но в последнее время мой мозг не то чтобы уж очень эффективно руководствовался здравым смыслом. Возможно, так устроено влечение, не знаю. В моей жизни было немало красивых женщин, но они появлялись и исчезали, не оставляя ни единого следа в моей душе. Я не помнил цвет их глаз, звук голоса и запах волос. Я отпускал их вместе с воспоминаниями, закрывал дверь и уходил, тут же забывая их имена.

Но когда появилась Ева, сразу стало ясно, что с ней будет по-другому. И не только из-за ее отца, которому я был обязан всем, что у меня есть, и ощущения, что это черта, которую мне ни в коем случае не переступить. А из-за внутреннего ощущения, что эта девушка проникает мне под кожу, забирается куда-то глубже, в самое сердце. Она как огонь, на который больно даже смотреть, и чем ближе подходишь, тем сильнее обдает жаром и перехватывает дыхание. Как пламя, которое медленно подбирается все ближе и ближе: оно еще не коснулось тебя, а ты уже горишь.

Меня колотило под ее пронзительным взглядом, я отворачивался, но тогда меня трясло от желания взглянуть на нее вновь. А когда отваживался посмотреть, уже не мог отвести от нее своих чертовых глаз. Семь лет назад я оттолкнул ее, и мне как будто спустя годы даже стало легче. Но это ощущение было обманчивым. Стоило нам снова встретиться, и чувства вспыхнули с новой силой, ведь я не избавился от них, лишь спрятал подальше. И часть меня всегда жила ожиданием того дня, когда судьба снова сведет нас вместе.

У меня пульс бьется в горле, когда я дергаю дверь раздевалки. И по всему телу пробегает дрожь, когда вижу Еву возле шкафчика полураздетой – в одних трусах и футболке, натягивающей на себя форменный полукомбинезон.

– А-а-а! – визжит она, увидев меня.

Запутывается в штанине и чуть не валится с ног. К счастью, я успеваю ее подхватить и крепко прижимаю к себе.

Секунда, две, три. Боже, я тону в ее глазах. Опять. Ее влажные волосы струятся по плечам и холодят мне руки. Я сглатываю.