– Ха, не за что, – слышится в спину.

– Я тебе еще работы подкинул, не благодари.

Быстро пролистав у себя в кабинете отчеты, я отправляюсь в душевую. Нужно их как следует обмозговать. Если причина пожара теперь ясна как белый день, то что делать с виновниками, непонятно. Те, кто непосредственно стоит за махинациями с ремонтом здания, выйдут сухими из воды. Если не вмешаться и не сделать больше, чем того предполагают должностные инструкции, они останутся безнаказанными. Вопрос в том, готов ли я так рисковать? Ради чего или… кого…

Ответ сам приходит на ум, когда я слышу ее смех. Уже позже – в столовой, куда поднимаюсь, чтобы взять кофе.

Ева стоит ко мне спиной. На ней футболка и форменный полукомбез, который сидит мешковато, но мое воображение дорисовывает плавные изгибы под ним. К тому же после того, как она сказала, что не надевает под него белье, я не могу об этом перестать думать. Хоть и знаю, что это неправда.

– Умоляю тебя! – восклицает Ева, окуная нож в банку с арахисовой пастой. – Их даже не нужно щупать, чтобы отличить от натуральных. Обычно даже на глаз все прекрасно видно!

– Ну, они были… мягкие, – говорит один из ее сослуживцев, и все присутствующие в столовой чуть не падают со смеху.

– Не заставляй меня рассказывать, чем силиконовые сиськи отличаются от настоящих, – деловито произносит Ева. Она откусывает хлеб и слизывает арахисовую пасту прямо с ножа. – Очертания естественной груди более плавные, она не похожа на «мячики» и красиво «растекается», – девушка показывает на себе, не прикасаясь руками к груди, но мне и этого хватает, чтобы сбилось дыхание. – Нет сильного эффекта пуш-апа, сечешь, о чем я?

– О, привет, Данила, – первым замечает меня Никита.

Я подхожу ближе, пожимаю ему руку и только потом бросаю взгляд на Вольскую. Ее лицо меняется при виде меня, становится настороженным и серьезным.

– Весело тут у вас, – говорю я, пожимая руки всем остальным.

– Да, бывает, – сдержанно отвечает Ева, – привет.

Она ест пасту прямо с ножа. Будто и не собиралась намазывать на хлеб. Удивительная женщина. Быть с ней в одном помещении, дышать одним воздухом – пьянит и пугает.

– Как Артём? – спрашиваю я, удаляясь к кофемашине под ее пристальным взглядом.

– О, ты выучил его имя, – ехидно бросает она мне в спину.

– Уже лучше, – отвечает за нее какой-то парень, имени которого я не знаю. – Пришел в себя, идет на поправку.

– Я рад.

– Есть новости из лаборатории? – а это снова Ева.

– Кое-что есть, но я только приехал, и мне нужно сначала разобраться с бумагами.

– Хорошо работаешь, – усмехается она. – В часть только к обеду приезжаешь, никуда не торопишься.

Я ставлю кружку, нажимаю кнопку на кофемашине и оборачиваюсь к ней.

– У меня был выезд на шашлык.

– Ух ты, просто кайф! – взмахивает ножом Ева. – Не жизнь, а малина! Может, мне тоже на шашлыки съездить, пока ребята тут людей спасают?! – Она оглядывает своих сослуживцев, прервавших свой обед из-за нашего диалога и растерянно смотрящих на нее. – А, ребят?

– «Шашлык» это… – Старший пожарный второго расчета, его, кажется, зовут Лев, прочищает горло. – Это труп на пожаре. Ну, инцидент с погибшими, – он поворачивается ко мне. – Да? Ты ведь это имел в виду?

Я киваю, наслаждаясь зрелищем. Мне нравится видеть, как с лица Евы сползает усмешка. Ее глаза округляются, губы бледнеют.

– Какой идиот придумал так говорить? – произносит она, заикаясь.

– Мне неизвестно, – отвечаю я, пожав плечами.

Беру кружку и делаю глоток кофе. Горький черный напиток обжигает язык.

– Черт, я… я не знала. – Теперь Ева краснеет. Перекидывает через плечо тугую, длинную косу, кусает губы. – Про «пакет» слышала, а это… вообще за гранью!

– Черный пожарный юмор. Не всем дано понять.

– Так что случилось? – интересуется у меня Никита.

– На Озерной, – говорю я. – Алкаш спалил дом вместе со своей матерью. Сам остался жив, и, похоже, его больше интересовало, не осталось ли ему что в наследство.

– Классика, – качает головой Никита.

– Да, бывает.

– Слушай, а что с тем пожаром? Ну, где бомж сгорел? – подходит ко мне их командир. – Это поджог?

– Да, – киваю я. – Бутылку с зажигательной смесью бросили в окно.

– Заброшенный дом?

– Это тот поджигатель, который жег мусорные баки и сараи?